Эскадра

В-третьих, ежемесячная периодичность появления хронокапсулы буквально связывала по рукам и ногам, не позволяя команде действовать по обстановке, и заставляя десант подстраиваться под вынужденный период. Я уже не говорю, что впустую тратились энергия и ресурс на холостые прогоны.

После пары часов блуждания по хаосу мыслей наконец-то появилась зацепка. Я потянул логическую цепочку, и пришло долгожданное состояние творческого озарения, или, как его называл профессор Артемьев – сверхсознания. Решение будто вынырнуло из толщи бесчисленных предположений и заполнило собой сознание.

Когда я очнулся, то передо мной на столе лежали девять убористо исписанных и разрисованных стандартных листов. Я вчитался в их содержимое, и аж дух захватило от открывающихся перспектив.

Машинально отметив, что часовая стрелка уже вплотную приблизилась к шести утра, я потёр пальцами глаза, похрустел суставами и с заходом в туалет побрёл в спортзал.

Врать не буду, размеренная жизнь отпускника мне уже начала надоедать. Неуёмная натура, ворох идей и задумок требовали действий. Разминка, контрастный душ и крепкий чай стряхнули следы бессонной ночи и налёт пессимизма. За завтраком мы с Ларой, как обычно, поболтали о разном, а в девять часов я уже названивал профессору Артемьеву:

– Сергей Иванович? Это вы? Павел беспокоит.

– Привет. Сомневаешься? Неужто я так изменился? Или обличье не признал? Вижу, признал, разбойник. Как отдыхается? – За банальным трёпом профессор явно скрывал нескончаемую хроническую усталость.

– Не сочтите за дерзость, профессор, но видок у вас совсем не комильфо. Как говорят грубые и невоспитанные медики: хабитус фекалис.

– Дел невпроворот, мать их в перекрёсток, – он витиевато ругнулся и устало отмахнулся.

Я вида не подал, что слегка обалдел. Чтобы наш интеллигентнейший профессор да запулил матюгом! Похоже, и впрямь человек переработал, а уж перегрелся так точно.

– Сергей Иванович, может, ну их, к нехорошей маме эти дела. Махнём на морскую рыбалку, коньячком усугубим, ушицы похлебаем, а? – Я и впрямь пожалел старика. – Всех дел всё равно не переделать, и от всех проблем не избавиться.