Дружина

– Сергей Иванович, это Павел, ради бога простите за поздний звонок.

– Напрасно стараешься. Я никогда раньше двух не ложусь. Привычка-с, многолетний порок. Я так понимаю, что ты по поводу инцидента в кабачке?

– Так точно. Александр меня как обухом по голове ошарашил. До сих пор поверить не могу. А ведь Лободырный в своём «саркофаге» потрошил наши мозги не по-детски. Очень важно узнать, что он сумел из всех нас вытянуть, и что успел передать хозяевам.

– Не парься. Александр Васильевич расколол голубчика до копчика, и уже час как этот гад поёт интересные песни.

И, похоже, ещё долго петь будет. У тебя по проблемам есть что-то?

– Есть. Сложилась презабавная ситуёвина. Утром часов в десять в деталях и красках доложу. В девять не рано? Отлично, тогда я в восемь у вас. К семи подскочу.

– Замолчь, шут гороховый. А в общем ты прав. Центр работает с девяти, в восемь у меня в офисе и встретимся. Спокойной ночи.

Я отложил коммуникатор и из стола достал листы бумаги. Замер. Закрыл глаза и отключился.

Все соображения исчезли из головы. Пустота и хаос. Мысли клубятся, сталкиваются и перемешиваются. Не заметил, когда из безвременья и переплетения разных идей начали потихоньку вытягиваться и выстраиваться цепочки логических связей. Они отталкивались, соединялись, переплетались, взаимно разрушались и соединялись по новой в гармоничную конструкцию. Где-то через час я очнулся и принялся строчить, отбрасывая лист за листом. К утру все задачи были решены.

Зайдя в шесть часов на кухню, в утреннем свете восходящего солнца я увидел сидящую за столом сердитую жену с опухшими заплаканными глазами:

– Я тебе уже надоела? – На её лицо легла тень.

– Откуда такие нелепые мысли? – Я попытался поцеловать её в макушку, но Лара отстранилась.

– Понимаю, у тебя важные государственные дела. До экспедиции ты полгода сидел в казарме и носа не казал. Понимаю. Но сейчас всё закончилось, а ты опять. Ты дома, и тебя нет.

– Ну, что ты, Ларчик себе напридумывала, я целых три года смотрел тебя в своих снах,– проговорил я вкрадчивым шёпотом.

 – Как ты могла такое обо мне подумать?

– Всё ты врёшь, Смирнов. Я тебе не нужна, – её рот скривился, и из глаз потекли слёзы. – Тебе нужны твоя математика, твои изобретения, твоя команда, твой профессор, и кто угодно, только не я. А мне сейчас так плохо.

– Заболела?

– Забеременела. Четыре месяца. Если доживу, рожать в ноябре.

– Э-э, что значит, «доживу»? Сегодня же едем в Центр к медикам…

– Нечего у них делать.