Свергнутые боги

Путь на север

Джип уже много часов бежал правым боком к восходящему солнцу. Оно постепенно меняло цвет, не спеша перебирая оттенки от красного к желтому. За рулем сидел Рябой, рядом с ним на переднем пассажирском сиденье дремал Николс, сзади, прислонившись головой к стеклу, смотрел в окно Сусел.

Машина проехала мимо таблички «Стерлитамак», название ни о чем не сказало Стольнику. Стрелки показывали в сторону, похоже, они объезжали город.

Николс открыл глаза и посмотрел на указатели. Потом протер глаза, зевнул и достал карту из бардачка.

– Стерлитамак проезжаем. Довольно большой город, здесь можно поесть, одежду купить и особо не засветиться.

– Только я по объездной трассе ушел, заезжать не стал в город, – пояснил Рябой.

– Тогда придется заехать.

– Левой рукой правое ухо, – ругнулся Рябой.

– Что случилось? – поинтересовался с заднего сиденья Сусел.

– Да уже весь Стерлитамак объехали, вот уже указатель на Уфу, придется возвращаться.

– Ну а мы особо не спешим, – примирительно хмыкнул Николс.

На развилке трассы с указателями налево «Уфа» и направо «Стерлитамак» машина завернула в правую сторону.

Вдоль дороги все чаще стали появляться домики с надписями, намекающими на то, что они заведения общепита.

– Здесь тормози, – указал на одно из заведений Сусел.

У одного из домиков, большого, обложенного красным кирпичом, с аккуратной, не выгоревшей надписью «Сударушка» над входом и стоящими возле него двумя легковыми машинами: первая – с четырьмя соединенными кольцами на эмблеме и вторая – с надписью LADA.

– Машины стоят, несмотря на утро, значит, кабак рассчитан на более требовательных клиентов и котируется, – объяснил свой выбор Сусел.

Зайдя внутрь, они увидели, что занято два столика: за одним сидела семья – муж с женой и двое детей лет по восемь—десять; за вторым – грузный мужчина лет пятидесяти и лысоватый паренек, который при ближайшем рассмотрении, правда, оказался худощавым мужчиной лет тридцати пяти.

– Ты привел, ты и выбирай, – указал Суселу в сторону буфета Николс.

– Не вопрос, насяльникама, – заулыбался тот всеми своими гнилыми зубами, удаляясь.

Компания уселась за столик, соседний со столиком двух мужиков, посчитав, что от детей будет слишком много шума и их не заглушит негромко работающее радио с легкими башкирскими национальными мотивами.