Свергнутые боги

– Твой принцип свободы говорит: не давай себя бить и не бей других? – поразмыслив, спросил он.

– Можно и так выразиться, – согласилась девушка.

– Ну, тогда я с ним согласен.

– Я слышала, вас Харитоном называли? – поинтересовалась девушка.

– Да, – подтвердил он, – и Стольником называют.

– Стольник или Сотник – это плохо. От этого прозвища войной веет, так называли командира сотни воинов в царских войсках, – объяснила девушка. – А вот Харитон – это хорошо, «осыпающий милостью» означает на греческом языке.

– Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что я упал с неба?

– Ангелы всякие бывают, – задумчиво сказала вещунья, – бывают ангелы мести, они сами приносят себя в жертву, уничтожая зло, но, карая зло его же методами, они теряют святость и в следующей жизни должны будут стать обычными людьми. Это их плата за справедливость.

– Ты хочешь сказать, что я ангел? – задумчиво спросил он.

– Я уже сказала, что не знаю, кто вы, потому что вы сами не хотите, чтобы это кто-либо знал.

Он задумался, такая череда различных слов тяжело укладывалась в голове. Их нужно поймать, связать и выявить смысл.

– Эй, дурики, что тут за разговоры? – резко крикнул Равиль, внезапно появившийся рядом с ними. Крикнул так, что девушка вздрогнула. Он, постукивая себя по бедру уже известной милицейской резиновой дубинкой, нагло прищурился. – Ты что, Кассандра, хахаля завела и мне изменяешь?

Девушка отвернулась от него. Ее колотила дрожь.

– Ты что на меня вытаращился, шизик? – свирепо посмотрел на Стольника санитар.

– Меня Харитон зовут, – спокойно напомнил он, желая сделать приятное девушке, произнеся имя, которое ей нравилось, – у меня не шизофрения, а амнезия.

– Тебе мало, говнюк? Еще по башке хочешь получить? – аж взвизгнул санитар.

Харитон молчал. Он не знал, как надо реагировать на агрессию.

– Вон отсюда пошел! – рявкнул санитар, замахнувшись дубинкой.

Стольник стоял неподвижно. Откуда-то он знал, что санитар не собирается его ударить, да и понятно ведь, что бить людей – это глупо. Эти желания от страхов, злобы и бессилия, санитар тоже должен это понимать. В таком возрасте уже пора.

Санитар отвел глаза и опустил дубинку. Вероятно, он привык, что его боялись.