Пробег

Марат назвал мне номер дома, который был нам нужен, точнее, не нам – ему. Еще издали я заметил какое-то непонятное скопище машин, преимущественно иномарок, и сердце кольнуло предчувствие, что это и есть наша конечная цель. Так оно и вышло. Марат оставил меня теряться в догадках, зачем мы здесь и по какому поводу автомобильный ажиотаж.

Я вновь закурил, вновь предался созерцанию. Люди стояли узкими группами по три-четыре человека возле своих машин, где БМВ Марата приходился ко двору. Ибрагимов пожал руки некоторым людям, даже обменялся с ними какими-то репликами, хотя мне со своего места было видно, что изнутри его сжигает нетерпение.

Он направился к дверям, что располагались сбоку от широких ворот. И дверь, и ворота были наглухо закрыты, но не успел Марат дойти, как калитка отворилась, и на минуту я увидел женщину неземной красоты, так что даже перехватило дыхание. У нее были светлые волосы, она была какой-то невесомой, почти сказочной, а в моей голове истошно заколотил набат: Блондинка! Это же Блондинка!

Разумеется, женщина, которую я видел, не могла быть моей Блондинкой.

Моя Блондинка в Уфе, а это Ишимбай как-никак, и хотя от этой сумасбродной девицы можно ожидать всего, вряд ли она стала бы покупать себе дом здесь. Да и разный полет у этих птиц. Хоть Ибрагимов и владелец мебельной фирмы, куда ему до Блондинки, а в особенности до ее семьи!

Я увидел, как Марат нежно, по-отечески приобнял светловолосую женщину, а потом я уже ничего не видел, поскольку оба они скрылись за дверью.

Я поежился. Не знаю, от чего. Оглядел фасад дома, что высился за забором. Солидный дом, добротный. Вот только сейчас от фасада, от людей, толпящихся у ворот, от этого скопища машин разило какой-то трагедией. Как разило ею от лица светловолосой женщины, а точнее, от следов невысохших слез на нем.

Наверное, поэтому я поежился. А может, вероятность того, что Блондинка может быть близко, почти рядом… Ладно, об этом пока рано.

Я покурил, помаялся от безделья, покурил вдругорядь.

Смертельно хотелось включить что-нибудь, типа музыки или радио. Да только не было ничего: Марат Ибрагимов не переваривал посторонних звуков в салоне, тем более музыки. У каждого свои причуды и бзики. Я человек лояльный, но порой я людей просто не понимаю.

Марат вернулся минут через тридцать. Сел справа от меня. Я ждал. Интуиция подсказывала, что ехать никуда не нужно.

– Мой друг звонил мне два дня назад,– резко сказал Марат.