Куст

Слишком уж этот крик напоминал человеческий, вот только это был человек, окончательно утративший разум от ужаса.

Быстро все стихло. Шума моторов машин никто не ждал, но он таки прозвучал! Уцелевшие (а то и вовсе посторонние товарищи, кто ранее проник в деревню тишком и околицей) прогрохотали по улицам, а позже все окончательно стихло, и лишь старый кобель кузнеца тосковал на луну.

Остаток ночи прошел без сна. Тела и души людей сотрясали предчувствия; прощались друг с другом мужчины, женщины, дети,– то была ночь, когда уже ни для кого не наступает завтра.

А если и наступает, то чтобы превратиться в череду дней в каменных казематах.

Но ничего не произошло, никаких последствий. Ни на следующий день, ни в один из других дней. Вновь потянулось существование, не признающееся унылым лишь благодаря вдохновляющим гимнам и надежде на лучшие дни. Только через неделю самые отчаянные смельчаки отважились на вылазку к Проклятому Дому Бурангулова. И что же они увидели? Все ту же картину: глухая заброшенность, безлюдный двор, немые окна.

Даже самый недалекий человек теперь понимал, что нет живой души за этими стенами, и не скоро еще рядом с этим домом зазвучит веселый говор.

С той поры старухе Мяскяй можно было не опасаться за свою жизнь.

8.

Куст рос… Не в прямом смысле, конечно: он не рос, как растут другие деревянистые растения – кто вверх, кто вширь. Он рос в том смысле, что просто существовал в некоей точке Земли. Никто из людей не знал про куст. Но найдись человек, который вдруг бы заинтересовался растением, и пусть он обладал бы хоть каплей фантазии,– потрясение перед лицом новых форм переполнило бы его бедную душу.

Куст не менялся. Но менялись его формы. То он казался чучелом, воткнутым предусмотрительным огородником в землю. Но шаг правее – и зверь, пробирающийся на задних лапах, леденит сердце ужасом. Он сам Великий Тираннозавр, царь ископаемых животных, но дунет ветерок, и зверь оплавится, став скользким, уродливым. Он видит вас, и он уже знает, что победил.

9.

В 1938 году Иван Вячеславович Звягинцев впервые (впервые в нашей истории, но никак не в летописях куста) замыслил уничтожить куст. Руководствуясь, конечно же, не вопросами растениеводства, как некогда и Минигали Бурангулов, а нефтяными залежами, многообещающие манящими любого смелого исследователя. Будучи одним из сопредседателей Башсовнархоза, Иван Звягинцев, посредством обращения в Нефтяной институт, инициировал геологические изыскания.