Звезды над Ямалом

Гостомысл нежно погладил по голове своего любимца и, поднявшись с лавки, грустно произнес:

– Пора мне, Ванюша, рассвет брезжит. Коль понадоблюсь, вспомни про колокольчик без била, который у Никития возьмешь на время. Им позвони, я и явлюсь к тобе, но токмо звони, когда нужда приспеет.

С этими словами ведун отошел в сторону, и образ его растворился.

А Иван, проснувшись, присел на лавке.

– Отче, ну что же так мало был со мной. Почто так быстро рассвет наступил, – вздохнул он с досадой.

***

Крым.

Дворец хана.

Хан строго посмотрел на склонившегося в поклоне своего визиря.

– Недоимки у нас по торговле солью, почтенный. Тьма хипл скопилась в амбарах, жалуются наши торговцы, спрос упал. От того и в казну прибыль не поступает.

– Господин, московиты, что являются главными закупщиками, сократили число обозов. Наших купцов в диком поле казацкие шайки разоряют. Царь Михаил от них открещивается: «Мол, не мои это людишки. Неподвластные они мне».

– А обозы с зерном за службу верную шлет им лукавый, – усмехнулся Гирей.

– Вот-вот, великий хан, хитрит московский царь, – продолжил, выждав паузу, визирь. – Но не в этом беда, господин, беда в том, что московиты в Сибирское ханство дорогу проведали, а там соленых озер множество. Если не упредим их, на веки вечные урусы соль у нас брать перестанут. Стало известно, что боярин Пашков с отрядом стрельцов в триста сабель в Сибирь пошел. А еще с ним казаков сотня и охочих людишек душ двести. Повели, великий хан, четыре джагуна[3 - Джагун – сотня воинов.

– У тебя есть на примете такой отряд?

– Да, великий хан, есть. Это воины, что из Дербента осенью пришли. Рвутся они в поход, засиделись в Адисе[4 -

Адис – ныне Темрюк.]**. Да и жалование им нечем платить, пускай они сами себя покормят.

– Согласен, – перебирая четки, вздохнул Джанибек Гирей. – Но не мало ли воинов ты хочешь послать?

– Достаточно, великий хан, чтоб разогнать обоз урусов. На Дунае неспокойно, не можем мы дать им в подмогу янычар.

Сибирь.

Яна, показав рукой на небольшое стадо косуль, приглушенно обратилась к сыну:

– Ну-ка, Емелька, стрельни-ка одну, на привале мяска свежего отведаем.

Антип потянулся было к прикладу своей пищали, но атаманша его упредила, положив свою ладонь на кисть отставного десятника.