На ИВС прекрасная погода

давай, делай по красоте, – проговорил кладовщик, пододвигая другу кружку с ацетоном, и шутя предупредил: – Токмо осторожней! Там иногда гвозди попадаются!

Семейник, не думая, намахнул полкружки и стал судорожно хватать ртом воздух. Его зековская морда стала темно-синего цвета. Минут пять он боролся за свою потерянную для советской власти жизнь. Постепенно закаленный многочисленными отсидками организм выбрался из состояния клинической смерти.

Семейник отдышался и, прикурив беломорину, посмотрел захмелевшим взглядом на своего друга.

– Ну как? – спросил тот в свою очередь.

– Мазева! – прохрипел обожженным языком осужденный.

– Я в натуре подумал, что ты сейчас лапы надуешь! – отходя от испуга, усмехнулся кладовщик, все еще не веря, что его друг выжил.

Великая тяга к горячительным напиткам подавила чувство страха. И кладовщик, тоже взяв кружку с остатками растворителя, примерившись в мгновение ока, с шепотом «помогите» влил себе в пасть ядовитую жидкость.

Лицо кладовщика пошло синими трупными пятнами, глаза самопроизвольно закрылись.

Несчастный, погоняв жидкость из желудка в рот и обратно, с трудом подавил рвотный рефлекс.

– Э-э-эс. Гм. Э-э-эс.

Напарник равнодушно смотрел на муки друга, который, открыв широко рот, дышал так, как будто вынырнул из воды. На нижней губе и на подбородке пузырилась серо-белая масса.

Семейник, присмотревшись, истерически захохотал:

– Ха! Ха! Ха! Гвозди попались!!!

– Ты фто, бля? Погнал? – шепелявя, прохрипел хозяин склада.

– Ты ф зеркало посмотри! – передразнивая приятеля, еще пуще расхохотался семейник.

Кладовщик подошел к куску зеркала, висевшего на стене, и онемел. Его беззубый рот ощетинился множеством торчащих гвоздиков-проволочек; это пластмассовая вставная челюсть расплавилась и, шипя, пузырилась на подбородке. Поверхность же лакированного столика, в местах соприкосновения с мокрой кружкой, стала бледно-матового цвета, от нее шел легкий синий дымок.

– Они-то как? Выжили? – спросил старшина ИВС.

– А че им будет, они же зеки! – уверенно произнес Юрчик.

– Не все зеки плохие, многие ни за что сидят. Поэтому иногда и их жалеть надо, – улыбаясь и прикуривая очередную сигарету, внезапно объявил Барсуков.

– Например? – удивился Юрик.

– Анекдот слышал про водителя автобуса, которому не за что дали пятнадцать лет, но он был настоящим мужиком! – проговорил Барсуков.

– Давай расскажи, – попросил кума старшина.

– Короче.