На ИВС прекрасная погода

– Не знаю, – произнес, мило улыбаясь, Вася.

– Ты понимаешь, что своим поведением позоришь коллектив?

– Понимаю, – еле слышно признался солдат, опустив голову.

– Вот видишь. Понимаешь. А командир твоей роты сказал, что ты не солдат, а говно! – произнес с волнением в голосе полковник.

У Васи повлажнели глаза, он уже почти полюбил всем сердцем этого седого, умного человека в погонах!

– Сынок! – обратился к нему политработник и завел многочасовую речь о вреде алкоголя, о службе в войсках, о боевом содружестве.

Проверяющий также осветил вопрос о блоке НАТО и ЦРУ, которые так и стремятся подорвать авторитет Красной армии.

А солдат Вася, плача, кивал и кивал головой.

В тот вечер полковник долго не мог уснуть: в ушах у него гремел гимн Советского Союза, в дремоте ему грезился перевоспитанный солдат, стоящий с партийным билетом в руках и поющий интернационал.

Утром же, когда перевоспитанный солдат Вася пошел в город за почтой, полковник лично проводил его до КПП и, пожав руку исправленному солдату, поспешил в роту брать объяснение с Мусинского.

Мусинский сидел под портретом немецкого коммуниста напротив полковника и писал объяснение. Настроение у него было отвратительное.

Карл Маркс со стены гордо наблюдал за притихшим командиром роты.

Неожиданно гнетущую тишину нарушил звонок телефона.

Полковник взял трубку и долго слушал абонента.

Звонили из дежурной части местного райотдела милиции.

Дежурный по РОВД сообщал, что в районе почтамта ими задержан солдат в состоянии алкогольного опьянения, который оказал сопротивление дежурному наряду ППС и кричит сейчас из «клетки», что у него есть друг полковник, который всех уволит.

Еще через час в канцелярию ввели под руки пьяного Васю.

– Товарищ полковник, я вас люблю, – с порога, рыдая, признался он, пытаясь не уронить стулья, подойти и обнять своего старшего товарища.

Политработник в порыве отцовских чувств поднялся из-за стола и, подойдя к нему, врезал Васе со всей силы в подбородок.

Солдатообразное животное с грохотом рухнуло на пол.

– Товарищ полковник?! Вы ударили солдата! – крикнул ехидно Мусинский.

– Он не солдат! А говно! – произнес полковник и, переступив через распластанное Васькино тело, вышел из канцелярии.

Юрик, дослушав майора, громко рассмеялся, ему понравилась байка Барсукова.