На ИВС прекрасная погода

Среди мерзкого запаха портянок и гуталина рождался стойкий командирский характер, который ой как пригодился в жизни Барсукову. Но чувство юмора так и не смогли убить суровые военные будни.

Много раз ему попадало от командиров, которые не могли смириться с его ехидной улыбкой. Двадцать пятого октября тысяча девятьсот восемьдесят первого года, в день Великой Октябрьской революции по старому стилю в расположения взвода вбежал лейтенант Юрченко и, оборвав приветствие, объявил:

– Товарищи курсанты! В Северной Осетии массовые беспорядки! Толпа движется к городу, неся гроб убитого ингушами таксиста!

Олег, слушая взводного, предвкушал очередную ночную скачку в противогазах.

В прошлый раз взводный объявил о высадке китайских парашютистов, но, пробегав в противогазах вокруг плаца, курсанты с мокрыми спинами вернулись в казарму, не найдя диверсантов.

Барсуков вслух спросил:

– Это серьезно?

Взводный, посмотрев на него как на придурка, продолжал:

– Нашему батальону поставлена задача перекрыть участок площади перед обкомом.

По коридору затопали в разные стороны бегущие люди.

Батальон построили на плацу, и, пока командиры уяснял и поставленную задачу, стоящие в строю первокурсники наблюдали, как под руки ведут в санчасть курсантов четвертого курса с разбитыми лицами и головами.

С улицы слышался крик толпы, тянуло слезоточивым газом «Черемуха».

Училищу необходимо было продержаться до утра. К утру должны были подъехать курсанты третьего и второго курса, которые находились на уборке кукурузы в отдаленном районе республики.

Батальон наконец-то вывели к обкому.

Олег смотрел на площадь, где бесновалась обкуренная толпа.

Здание обкома было разорено, стекла остались только на верхних этажах, внутри было все перевернуто.

Толпа уже была вытеснена из обкома партии, куда, как стая саранчи, она ворвалась час назад.

Между зданием и толпой стояла редкая цепочка курсантов.

Барсуков взглянул на воробья, который летел прямо в стену здания обкома. Воробей со всей скоростью ударился о стену и отлетел в сторону, упав к ногам рядом стоящего комбата.

Но Олег ошибся, это был не воробей, а кусок черного мрамора от памятника Серго Орджоникидзе, который с энтузиазмом разбирала пьяная толпа.

Вскоре осколки мрамора чаще засвистели над головами курсантов.

Кто-то рядом, ойкнув и присев на землю, закрыл руками лицо, его оттащили в сторону.

По случаю нехватки касок и спецсредств курсанты держали в руках хлебные лотки, игравшие роль щитов.