Товарищу Сталину

– «Ну, гоп – стоп», не одним словом, а в переводе – это грабеж, так я понимаю.

– Так, товарищ Правдин, но это все царизм не давал нам житья. Вот мы и проучали всякую сволочь. Но я с этим давно завязал, сейчас мы вон порядок наводим, сейчас я за порядок всей душой.

– Ну ладно, ладно, – успокаивал его Егор, переводя разговор на другую тему, про себя потешаясь над этим недалеким человеком. – Ну, а насчет всемирной революции что думаешь?

– Я думаю, неизбежна она, совсем замордовали рабочих тамошних капиталисты проклятые.

Душат, почем зря, простой люд. Но мы в стороне стоять не можем, – развивал свою теорию Коляскин. – Вот щас только рога обломаем кулакам, и айда на помощь братьям нашим тамошним. Как я, правильно думаю про всемирную революцию? – Переспросил Коляскин.

– Правильно понимаешь. Хвалю! А когда, по- твоему, мы управимся с этой гидрой кулацкой? – Допытывался Егор.

– Думаю, потрудиться придется, упираются заразы, но и мы, чай, не лыком шиты.

Мы-то с вами – власть, значит и сила, и правда на нашей стороне, а у них что, только их кулацкое понимание, да и только.

«Смотри, какой гусь…, – подумал Егор, – себя во власть записывает, а сам-то глупей любого самого захудалого кулака, но перья распустил как павлин. Ладно, пусть для собственного успокоения думает так, а поддакнуть лишний раз – небольшой труд. Зато, за такую причастность к власти он не только врагам, он и себе глаза выцарапает.»

– Именно мы с тобой власть, Коляскин, поскольку преданны своему государству, народной власти и великому вождю, товарищу Сталину, до самых кончиков ногтей, до последней капли крови, до самого последнего вздоха.

Коляскин восхищался командиром: храбрый, умный, мог такую речь толкнуть, что аж мурашки по коже разбегаются. Настоящий мужик! Они еще долго разговаривали на разные темы, оживленно и с удовольствием. Тому способствовала хорошая весенняя погода и ощущение, что именно благодаря тебе государство встает с колен, и ты будешь поддерживать его под руку, пока оно не окрепнет.

Но, непременно, оно о тебе вспомнит, отблагодарит, назвав улицу какого-нибудь городка в твою честь.

Солнце все настойчивей тянулось к горизонту на запад, переплыв большую часть неба, звало за собой, призывая путников добраться засветло до нужного им места. Эта помощь не прошла даром, и в скорости, в верстах девяти- десяти, показался средний надел.