Товарищу Сталину

Егор поздоровался со всеми, стараясь вести себя просто, как в обычной жизни.

– Вы из штаба? – Спросил он наугад, пытаясь получить как можно больше информации.

– Да. Да. – наперебой ответили мужики.

– Ну, и что там?

– А, че там…, – отвечал тот, который первым поздоровался. Его рыжая шевелюра с густыми жесткими волосами и большой мясистый нос, усыпанный конопушками, делали его смешным. Тяжело было удержаться, чтоб не закричать: «Рыжий, рыжий конопатый…»

«Странно», – подумал Егор, – " вокруг такая обстановка, а мне в голову всякая дрянь лезет».

– Нас комиссар в комиссию звал, – продолжал ответ рыжий.

– А вы, че?

– А мы че, нас это не касается. Мы, слава Богу, не кулаки, пошли мы по своим хатам, пусть они там сами разбираются. Кабы нас касалось, то мы гляди чего и думали, а так нам этого не надобно. Как говорится, не нашего ума дело… – Ответил он за всех, а второй молодой лишь молча подтвердил, кивнув головой.

А старик сказал:

– Вот…, – и многозначительно развел руками.

– Ну а я пойду, послушаю, – ответил Егор.

«Странно, эти мужики меня тоже знают, а я их нет, в отличие от Сашки. Надеюсь, они ничего странного в моем поведении не заметили. Буду придерживаться такой же тактики, задавать общие вопросы в зависимости от обстановки и отвечать по возможности неопределенно». Пошел он в проулок, откуда вышли мужики, впереди справа, метрах в двухстах, стояли две избы, одна из которых была с красным флагом и часовым у двери. Над входом в штаб на красном полотнище висел лозунг: « Вся власть – Советам!» Егор вспомнил юность и молодость: лозунги подобного содержания висели повсюду, призывая к единению пролетариата всех стран.

– Ну и дисциплина у вас! – Заметил Егор, войдя в штаб.

– Вы, о чем, товарищ? – спросил человек в форме.

– Да ваш часовой, он для чего стоит?

– Вашу фамилию могу узнать? – Спросил человек в кожанке.

– Правдин. Егор Правдин.

– Константин Всеволжский, комиссар чрезвычайной комиссии, – протянув руку, ответил человек. – Я вижу военную хватку, – сказал он, почувствовав крепкое рукопожатие Егора. Предложив сесть, Всеволжский продолжил:

– Слышал о вас добрые слова: из беднейших крестьян, честен. Да и ваш поступок с поповским отродьем одобряю, поэтому хочу предложить вам возглавить комиссию по раскулачиванию. Положение в стране тяжелое, в городах рабочих кормить нечем. Нужен хлеб.