Товарищу Сталину

Открывая дверь из коридора в дом, ему показалось, что она словно обветшала за ночь, была как будто неродная.

Оклемаюсь, надо посмотреть, а то стыдно: вроде при руках еще, и такая дверь. Подумал он.

Пробираясь в сторону кухни, чтобы выпить воды, он решил не включать свет в коридоре, не желая будить спящих детей и жену. Из-за закрытых ставней в доме царила непроглядная темень, потому пробираться приходилось на ощупь. Лапая по стенам руками, он никак не мог понять, куда подевалась кухня.

– Чертовщина какая-то…

Прошептал он, пытаясь нащупать выключатель.

Но на привычном месте его тоже не оказалось.

Странно, неужели я еще настолько пьян, что не могу разобраться в собственном доме…

– Егор, ты чего, не проспался что ли? Чего шебуршишь? Угомонись, а то детей побудишь.

– Нин, а ты чего делаешь в прихожей?

– Точно пьян, еще. В какой такой прихожей? С детьми на печке спала, пока ты со свой хмель в сенцах гонял. – Шепотом ответила жена.

– На какой печке? – с недоумением переспросил Егор.

– Слушай, угомонись, а то я не поленюсь, спущусь за скалкой.

В душе у Егора, не смотря на зверское похмелье, уже закипала и клокотала ярость. Что могло произойти за ночь? Отчего жена стала такой задиристой и властной? Но, вспомнив вчерашние выкрутасы, он в зародыше задавил желание немедленно разораться и только покорно спросил:

– Нин, а что вчера было-то? – Он уже сильно засомневался, действительно ли вчерашний день закончился так, как он это помнит.

– Ну вот, допился до зеленых чертиков, все позабывал.

А я тебя предупреждала, окаянный, добром это не закончится! С Сашкой, куманьком своим, напились. Я его вчера скалкой-то огрела, дрянь такую. Разве не он чуть свет – заря тарабанил? Небось, приходил похмелиться. Ты ему передай, нет ему прощения, и скалкой я его еще отхожу. – Шептала Нина, еле сдерживая себя, готовая вот-вот сорваться в крик.

– А когда стучали? – Почему-то спросил обалдевший Егор, не помня в своей биографии родства с кумом Сашкой, а также факта вчерашней попойки и утреннем визите.

– Да вот, под утро уже…

В голове у Егора перемешалось почище, чем в доме Облонских. Он так же на ощупь стал пробираться на выход. Осторожно выйдя в коридор, он чуть было не закричал от увиденного: коридора, его прежнего коридора, не было, было что-то похожее на шалаш, крыша крыта соломой, стены обиты не струганными кривыми досками, щели между которыми были подоткнуты все той же соломой… Внутри похолодело.