Реактор. Черная быль

И тут Гелий, неожиданно даже для самого себя, поднялся, подошел к стеклянной «доске», выбрал из коробки мелок зеленого цвета – когда-то сам профессор его и научил, что из всех цветов зеленый является самым успокаивающим, умиротворенным – и быстро стал чертить схему. Профессор засопел сердито и встал у него за спиной. Чуть повернув голову, Строганов пояснил: «Оставим эмоции и обратимся к логике и фактам». Через минут двадцать, никак не раньше, профессор готов был признать доказательства своего ученика в том, что он действительно ни вчем не виноват и про их домашние занятия и многочисленные разговоры никому и никогда не произнес ни слова.

– Скажите, Михаил Борисович, а декан вам не сказал, откуда у него эти сведения? Или, может, вы сами его об этом спрашивали?

– Нахал, он мне еще вопросы задает, – осерчал было профессор, но тут же ответил: – Нет, он не говорил, а мне спросить и в голову не пришло, так я был всем услышанным потрясен.

А почему, собственно, вы этим интересуетесь?

– Да я сейчас вспомнил, что однажды, выходя из вашего подъезда, случайно встретил Сиф… ну то есть Слащинина, и он меня спросил, что я делаю в вашем доме.

– А кто такой Слащинин и что вы ему ответили?

– Юра Слащинин с нашего курса. Ну как же вы не помните, он, кажется, все рекорды побил по пересдаче вам зачета, раз тринадцать сдавал. Да так и не сдал. Точно, тринадцать, я вспомнил, как он говорил, что на «чертовой дюжине» вы его снова завалили и пришлось ему потом другому преподавателю сдавать.

– Ну, я таких лоботрясов не запоминаю, – пробурчал Гольверк. – Так что же вы ему ответили?

– Сказал, что приехал сдать вам курсовую, потому что сегодня последний день сдачи, а я утром не успел. Он меня еще спросил, приняли ли вы у меня работу. А я говорю: «Не знаю, мне дверь жена открыла, я через нее и передал профессору тетрадь». Да, точно, так и сказал.

Мне тогда что-то не понравилось, чего он такой любопытный. Стал меня расспрашивать, откуда я вашу жену знаю, ну, я и говорю, что не знаю ее, она сама представилась, мол, жена профессора. У нас вообще на факультете поговаривают, что Юра Слащинин того, – и Гелий постучал костяшками пальцев по столу.

– Что это значит? – недоуменно спросил Гольверк.

Гелий смутился:

– Ну, стучит, значит.

– Ах, вот оно что.