Записки ящикового еврея. Книга третья. Киев. В ящике

Бомба была двухтонной и пробила Кенигсбергский замок, где был штаб обороны города-крепости, до подвалов. Что-то там сдетонировало (боеприпасы?) и был мощнейший взрыв, уничтоживший и замок и штаб (и, может быть, Янтарную комнату). Его это была бомба или нет, до конца неизвестно, но вычислили, что это его. После чего присвоили звание Героя и отозвали для передачи боевого опыта летчикам, в том числе опытным. А те над ним смеялись. Стал пить. После войны кто-то его пригрел в Президиуме Верховного Совета для ношения папок с важными бумагами.

А потом его переманил Ильюшин.

32

То, что Валентин с придурью, было известно. Например, во время какого-то совещания у Алещенко (у него в кабинете стоял тогда единственный в отделе городской телефон, по которому по личным делам звонили только в редких случаях), однажды позвали Валентина. Он стоял, переминаясь с ноги на ногу и, прикрывая рукой микрофон, спрашивал: «Валя? – нет. Галя? – нет. Может ты, Олеся? – нет. Ну, скажи, кто». Наконец, Алещенко цыкнул на Валентина и тот испарился.

Но видимо, Олег знал, кого терпел. Через какое-то время после очередного провала в работе Твердохлеб уволился по собственному желанию. Через небольшое время оказалось, что он – главный инженер фабрики (цеха) музыкальных инструментов на улице Жилянской (родоначальницы «Маяка» и НИИ Мануильского). Потом он как-то проявился в защитниках всего истинно украинского.

33

Случались курьезы, когда человек, не имеющий еврейских родителей, записывался в евреи – и вкушал всю жизнь плоды сталинского интернационализма и дружбы народов.

34

Были и случаи инвалидов четвертой ступени по мужу. Гнатюк, знаменитый певец и директор киевской оперы, откровенно сказал одной заслуженной певице, что она до тех пор не получит никаких званий, пока не разведется со своим жидовским мужем (доктором наук, по фамилии и паспорту украинцем). Это уже соответствует пятой ступени.

Инвалидом пятой ступени был О.М. Алещенко. У его жены Веты, в девичестве Кузиной, дочери капитана первого ранга ВМФ, мама была еврейкой.

Инвалидом четвертой ступени – по жене – был В.И. Глазьев, не говоря уже о В.И. Тертышном, который был еще до женитьбы инвалидом третьей ступени – по маме.

Наследники Сталина – советские идеологи дружбы народов перещеголяли творцов гитлеровских Нюрнбергских законов. Хотя существуют разные мнения, но в рейхе, по данным [Бер], формальных ограничений для людей, соответствующих пятой «еврейской» ступени, не предусматривалось.