Сначала кофе

– Идите-идите, – подбодрил меня вип-гость,– а то суп остынет и мне придется курлыкать на вас громко и грозно.

Я не осмелилась обернуться, но по голосу было понятно, что Нечаев улыбается. Нет, не так. Он веселится.

Вылетев пулей из випа, я помчалась на кухню. Он не злился – это плюс. Но вот его издевательское веселье разозлило меня. Возмущение так и плескалось, грозя перелиться через край. Как у него в офисе, когда на меня нашло что-то. Приступ слабоумия и отваги, наверно. Ох, главное сейчас не наговорить лишнего.

Буду молчать.

Дважды я возвращалась в вип, и оба раза Нечаев был слишком занят, чтобы обратить на меня внимание. Он, то говорил по телефону, то что-то печатал. На свой риск я все же поинтересовалась, желает ли он что-то еще. Кирилл Александрович отказался, даже поблагодарил.

– Нет, Ася. Все хорошо. Спасибо, – проговорил он, отложил ноутбук и взялся нарезать индейку.

– Я могу идти?

– А вы хотели бы остаться? – задранная бровь и пронзительный взгляд.

Я снова почувствовала себя рыбой, онемев от подобного вопроса.

Нечаев, видя мое недоумение, широко улыбнулся. Нет, не той противной улыбочкой, а по-настоящему. Боже, лучше бы он и дальше кривил свой красивый рот в гримасе отвращения ко всему живому. С нормальной улыбкой Нечаев показался не просто красивым, но еще до безобразия обаятельным и притягательным.

Я совсем растерялась.

– Нет, – брякнула я и тут же поняла, что это как-то уж слишком категорично и невежливо. – В смысле, если вам что-то нужно еще… Я бы могла…

– Что бы вы могли? – продолжал издеваться он.

 – Могли бы сходить со мной поужинать?

– Нет… то есть… Ох!

Он рассмеялся. По-доброму так, очень тепло и душевно. Если бы не трясучка, которая напала на все мои внутренние органы, я бы наверное тоже могла похихикать над своим бормотанием. Но вместо этого я, как завороженная, пялилась на Нечаева. Что с ним сегодня? Кто вынул кол из задницы этого мужика? Пожалуй, спокойнее я себя чувствовала, когда он был на месте. И тут я снова ощутила прилив смелости.

Изо рта сами собой стали влетать слова. Как ни странно, я говорила четко и не спотыкалась. Возможно, потому что была искренней.

– Вы извините меня, Кирилл Александрович.

– За что?

Он прекратил улыбаться, отложил приборы и продолжал смотреть на меня. Теперь уже без насмешки, но очень внимательно.

– За то, что не уточнила про кофе, а потом еще и облила вас. И за пиджак… То есть за индюка. Простите. Это было глупо и по-детски.