Слепец в Газе

 – Петухом ему и быть – даже если это наимельчайшая фабианская навозная куча. – Он расхохотался: – Бедняга Марк! В какое отчаяние он придет, если не сможет занять свою навозную кучу! К счастью, я предпочитаю книги. – Он с чувством хлопнул ладонью по святой Терезе. – И все же я не хочу, чтобы ты сдавался. Я бы умер со смеха, если б увидел, как Марк притворяется, что ему не придет в голову протестовать, если ты его побьешь. Кстати, – продолжал он, – ты читаешь газеты после голосования?

Почувствовав облегчение от перемены темы, Брайан кивнул.

– О син…

– О чем, о чем?

– О синд-дикализме

.

Оба рассмеялись.

– Испытываешь странное чувство, – сказал Энтони, отсмеявшись, – если начинаешь думать о том, что простой разговор с социалистами о грехе должен казаться… ну… опасным, что ли. Грех… социализм. – Он покачал головой. – Это все равно что пытаться случать утку с зеброй.

– О грехе м-можно говорить, если начать с-с другого конца.

– С какого конца?

– С общественного. Обустроить все общество т-так, ч-чтобы невозможно было г-грешить.

– Ты действительно честно думаешь, что можно построить такое общество?

– В-возможно, – с сомнением сказал Брайан, подумав, что социальные перемены вряд ли освободят даже его самого от порочных желаний. Эти перемены вряд ли способны и как-то ограничить эти желания, если не считать каких-то узких, строго оговоренных рамок. Он покачал головой. – Н-нет, н-не знаю.

– Не думаю, что тебя хватит на большее, чем просто переводить человеческие грехи из одной области в другую.

– К-которую м-мы с-собираемся уничтожить.

– И таким образом вновь ввести в моду физическое насилие, так?

– Т-ты на эт-то оч-чень надеешься? – спросил Брайан, смеясь. – Т-ты п-просто уж-жасен.

Наступило молчание. С отсутствующим видом Брайан взял в руки «Путь к совершенству» и, переворачивая страницы, прочитывал, выхватывая из текста, то строчки, то целые абзацы. Потом он со вздохом захлопнул книгу, положил ее на место и, покачав головой, сказал:

– Я н-не п-понимаю, п-почему ты ч-читаешь эту ч-чушь. Эт-то ж-же очевид-дно, что ты сам в н-нее н-не в?веришь.

– Нет, я верю, – стоял на своем Энтони. – Не в ортодоксальном смысле, конечно.