О дивный новый мир. Слепец в Газе (сборник)

Еще полчаса – и они уже в квартире Бернарда. Он проглотил сразу четыре таблетки сомы, включил телевизор и радио и стал раздеваться.

* * *

– Ну как? – спросила Линайна многозначительно-лукаво, когда назавтра они встретились под вечер на крыше. – Ведь славно же было вчера?

Бернард кивнул. Они сели в машину. Вертоплан дернулся, взлетел.

– Все говорят, что я ужасно пневматична, – задумчивым тоном сказала Линайна, похлопывая себя по бедрам.

– Ужасно, – подтвердил Бернард. Но в глазах его мелькнула боль.

Линайна поглядела на него с некоторой тревогой.

– А не кажется тебе, что я чересчур полненькая?

– Нет, – успокоительно качнул он головой. («Будто о куске мяса…»)

– Я ведь как раз в меру?

Бернард кивнул.

– По всем статьям хороша?

– Абсолютно по всем, – заверил он. И подумал: «Она и сама так на себя смотрит. Ей не обидно быть куском мяса».

Линайна улыбнулась торжествующе. Но, как оказалось, прежде времени.

– А все же, – продолжал он, помолчав, – пусть бы кончилось у нас вчера по-другому.

– По-другому? (А какие другие бывают концы?)

– Я не хотел, чтобы кончилось у нас вчера постелью, – уточнил он.

Линайна удивилась.

– Пусть бы не сразу, не в первый же вечер.

– Но чем же тогда?…

В ответ Бернард понес несусветную и опасную чушь. Линайна мысленно заткнула себе уши поплотней; но отдельные фразы то и дело прорывались в ее сознание:

– …попробовать бы, что получится, если застопорить порыв, отложить исполнение желания…

Слова эти задели некий рычажок в ее мозгу.

– Не откладывай на завтра то, чем можешь насладиться сегодня, – с важностью произнесла она.

– Двести повторений дважды в неделю с четырнадцати до шестнадцати с половиной лет, – сухо отозвался он на это. И продолжал городить свой дикий вздор. – Я хочу познать страсть, – доходили до Линайны фразы. – Хочу испытать сильное чувство.

– Когда страстями увлекаются, устои общества шатаются, – молвила Линайна.

– Ну и пошатались бы – что за беда.

– Бернард!

Но Бернарда не унять было.

– В умственной сфере и в рабочие часы мы взрослые. А в сфере чувства и желания – младенцы.

– Господь наш Форд любил младенцев.

Словно не слыша, Бернард продолжал:

– Меня осенило на днях, что можно ведь быть взрослым во всех сферах жизни.

– Не понимаю, – твердо возразила Линайна.

– Знаю, что не понимаешь. Потому-то мы и легли сразу в постель, как младенцы, а не повременили с этим, как взрослые.