Во сне и наяву

На тарелках пробуждали аппетит копчености и всевозможные закуски. Кто-то уже нес горячее: круглую картошку, посыпанную зеленью и политую маслом, мясо и рыбу. А какой хлеб! От одного запаха желудок новосела радостно запел. Мужички наперебой нахваливали каждый свою «фирменную» настойку…

Такого праздника в жизни Федора Емельяновича еще не бывало.

К хорошему привыкаешь быстро. Уже через неделю новоявленный селянин не удивлялся вкусной воде, отсутствию комаров, мух, мошкары и прочей летающей «нечисти», изобилию ягод и грибов, плодородию местных огородов – все это быстро стало частью его, Мельяныча, жизни.

Деревушка жила почти на натуральном хозяйстве. И мельница своя была, и кузница, и даже имелись пережившие Целину трактор и комбайн. Раз в месяц из райцентра приезжал УАЗик, привозил те немногие предметы, которые не произведешь своими силами, а забирал продукты, выращенные селянами. Получался безденежный обмен. Спустя полгода Федор Емельянович свою пенсионную карточку отправил письмом дочери.

К отсутствию сотовой связи тоже оказалось легко привыкнуть. Общались с внешним миром по старинке – письмами, а письма забирал и привозил все тот же УАЗик.

Но наибольшую радость принесла рыбалка. Первые месяцы свой новой жизни Федор Емельянович проводил на реке. Рыба разве что сама в руки не прыгала – так много тут ее водилось! Сосед, Мишаня, научил коптить, и это стало любимым хобби Федора Емельяновича, да таким, что слыл он теперь «главным рыбарём» и тщательно скрывал «секретный» ингредиент своей фирменной копченой рыбки – скорлупу кедрового ореха.

Этим осенним утром, таким же прекрасным, что и все утра и вечера за прошедшие десять лет, копыта лошадки глухо стучали по земле, приминая пробившуюся траву, возница мурлыкал под нос незамысловатый мотивчик, как вдруг забытый уже инстинкт следователя пробудился.

– Тпруу, родимая, – скомандовал Федор Емельянович и спрыгнул на землю.

Впереди, прямо на тропинке, стояла палатка.

«Хм… Неужто я так от жизни отстал?», подумал он, удивляясь и ее форме, и материалу, да и самой вероятности появления в этих краях туристов.

Палатка выглядела очень тонкой, как фольга, но при этом создавала впечатление прочной. Ее серый цвет слегка поблескивал в лучах солнца, и от этого казалась, что на тропинке стоит некое изделие далекого космического будущего. Крепилось к земле оно тоже нестандартно, никаких веревок и растяжек, просто стояло, до первого ветерка, видимо.