Склеп Хаоса

– Сигурд, быстро крикни, что у нас все пошлины заплачены и что нас досматривали в Карташене!

Рулевой и сам сообразил, что сболтнул лишнего, и теперь попытался загладить промах, прокричав о якобы уже собранной с галеры мзде и о том, что приказчики дома Альмонте с экипажа три шкуры сдерут, если груз не будет вовремя доставлен в Сеулу.

Не подействовало. Возле борта «Иньесты» закачался выдвинутый на талях баркас, а ведший переговоры человек в форме язвительно прокричал, что на галеру отправляется отряд для проведения таможенного досмотра, так что пусть подготовят бумаги на груз и грамоту от таможни Карташены.

Сигурд замысловато выругался, неизвестно в какой по счету раз прокляв тот день, когда его занесло на Полуденное Побережье и он спьяну решил, что отныне его призвание – мореходство. Конан озадаченно присвистнул и подумал, что драка между командой «Вестрела» и таможенниками как-то не входит в его планы. Но не топить же, в самом деле, этот злосчастный баркас, который вот-вот опустят на воду!

Отчетливо скрипели разматывающиеся канаты, вместительный баркас с таможенниками уже коснулся воды, гребцы «Джелико» равнодушно посматривали на покачивающийся рядом корабль, плескалась зеленоватая вода у борта… И в этой настороженной тишине вдруг раздался вопль.

Даже не вопль, а пронзительный визг насмерть перепуганного человека.

Длился он не более пяти ударов сердца, оборвавшись так же внезапно, как и начался.

Вопил, как тут же выяснилось, Пако.

Захлебнувшись собственными воплями, юнга рванулся прочь с кормовой настройки, споткнулся, мешком шмякнулся на палубу и на четвереньках пополз по проходу между скамейками гребцов, тихонько подвывая.

Никто не обратил на него внимания. Звонко шлепнуло по воде вырвавшееся из рук оцепеневшего гребца весло. Спускаемый с «Иньесты» баркас неуклюже хлопнулся на воду, изрядно черпнув кормой. Кажется, этого никто не заметил.

Сигурд протер глаза, потом покосился на капитана.

За девять месяцев совместного плавания он видел своего друга Конана Киммерийца всяким – и обозленным, и радостным, и рассвирепевшим, и на удивление спокойным.

Но никогда еще ему не доводилось видеть Конана настолько обескураженным.

* * *

«Этого не может быть».

Конан повторил эту простую фразу несколько раз, однако возникший из бездн морских призрак не думал исчезать. Тогда киммериец зажмурился и ожесточенно потряс головой.