Танец пустоты

Подумайте сами, как кинокритика отнеслась бы к новому кино Джеймса Камерона, снятому на черно-белой пленке с сопровождением плохого тапера и с использованием допотопной камеры на ручном приводе? Один такой фильм можно перетерпеть – новый авангардистский трюк изощренного Мастера, возвращение к старинной методике, стилизация... и так далее. Но дальше – хуже. Знаменитый режиссер все свои фильмы снимает именно так. Все до одного. Без какого-либо развития.

Его выгнали бы из Голливуда через год с позором и вручением премии «Золотая клюква».

Тогда хотелось бы узнать – а почему в литературе мы терпим кинематограф 20-х годов? Читатель не поймет? Читатель привык? Так простите, к немому кино тоже привыкли, а продюсеры не хотели брать в массовый прокат звуковые фильмы. И что? Мы все поголовно до сих пор смотрим Чарли Чаплина и «Броненосец «Потемкин»?

Повторяю в который раз: «немое кино» Роберта Говарда было хорошо только для своего времени. Конан тех лет стал лишь основоположником литературы «меч и магия», значительно трансформировавшейся за последние семьдесят лет.

Точно также, как и Чаплин стал родоначальником комедийного кино.

Но время идет, ничто не стоит на месте – ни кинематограф, ни литература. И посему, когда я снова увижу на прилавке книжного супермаркета новый том Саги, повествующий о том, как Конан сходил в зачарованный город, перебил кучу монстров, забрал артефакт двадцатитысячелетней давности и вернулся за наградой (которая затем была немедленно пропита), мне хочется и смеяться, и рыдать.

Давайте будем помнить, что Конан – это не кукла, предназначенная для разбивания черепов. Что Хайбория – это не сцена без декораций. Что в этом мире живут живые люди, умеющие думать, чувствовать и получать удовольствие от бытия ничуть не хуже нас. Давайте подумаем, что нам нравится больше – черно-белое немое кино или?..

Пролог

«Нора» и ее обитатели

Середина лета 1264 года

от основания Аквилонии.

Город Шадизар, Замора.

Утро, начинающееся с истошного вопля, может предвещать крушение мира, но иногда, в редчайших случаях, означает возвращение к старым добрым временам.

Вопль был добротный, с подвываниями и повизгиваниями, перешедший затем в членораздельную речь. Кому-то грозили оторвать голову, разодрать на сотню мелких ошметков и утопить в выгребной яме. Затем хлопнула дверь – с оттяжкой, так что звук пронесся по обоим этажам, заставив старый дом содрогнуться от чердака до подвала – и источник шума явился самолично.