Мятеж четырех

 – Дай знать, как обстоят дела… И почему я только тебе верю? А, Росита? Или как там тебя на самом деле?

У меня был ответ на этот вопрос, но я уже выскочила за дверь. И на миг остановилась, сообразив, что показалось мне знакомым в почерке на небрежно брошенном свитке.

Буквы выведены той же рукой, что и на послании, ушедшем в Хоршемиш!!!

Ну, спасибо, Леопард! И за все сказанное, и за то, о чем промолчал, и за то, о чем Ваша светлость и сам не догадывается.

Но до чего же мне не хочется опять срываться с места, кто бы знал!

* * *

На конюшне мне пообещали оседлать пару спокойных и выносливых гнедых коньков, на кухне я заполучила увесистый и тщательно увязанный мешок, и поднялась наверх, в отведенную мне комнату – переодеться, собрать немногие пожитки и обрадовать Эвисанду новостью, что я отбываю.

Прислуга и редкие стражники в коридорах косились на меня с подозрением, пытаясь сообразить, с какой стати по дворцу разгуливает одетая по-дорожному особа. Я же разыскивала неизвестно куда девшуюся Эви и, наконец, обнаружила ее на втором этаже, возле личных королевских покоев.

– Уезжаешь? – с плохо скрываемым облегчением спросила графиня Аттиос.

– Да, – кивнула я и добавила: – Я, собственно, попрощаться… Ой!

Наверное, меня можно извинить – уж слишком непривычно выглядело животное, сопровождавшее Эви. Маленькое существо, размером с охотничью собаку, на спине сложены торчащие острым углом крылышки… Но главное – животное было прозрачное! Совершенно прозрачное, отливавшее радужным блеском.

Я невольно попятилась, уткнулась спиной в стенку и напомнила себе, что стоять с открытым ртом неприлично. Довольная впечатлением Эви представила своего питомца:

– Это сармак из Ямурлака. Его зовут Люсс.

– Люсс… – бездумно повторила я и пришла в себя.

Сармак осторожно приблизился, обнюхал мои сапоги, зачем-то куснул блестящую пряжку и вытянул остренькую морду, как любое домашнее животное, требующее, чтобы его погладили.

На ощупь зверек был теплый и слегка шершавый. Он тихонько повизгивал, а полуразвернутые крылья в тусклом свете, падавшем из окон, икрились синим и темно-желтым.

– Замечательное животное, – честно сказала я.