Глаз Паука

Однако эмоции в нем кипели, так что еще несколько ударов сердца воришка продолжал беззвучно шевелить губами, явно проговаривая до конца столь грубо оборванную речь. Тем временем возница на козлах гикнул, хлопнул кнутом, и груженая подвода неспешно поползла из проулка, переваливаясь на рытвинах. Трое приятелей и девушка двинулись следом.

– Короче, вас настойчиво попросили удалиться, – подвел итог Хисс. – Что ж, можно было ожидать. Куда теперь подадитесь?

– В «Змею и скорпиона», – уронил Малыш. – Тамошний хозяин сдает комнаты под жилье.

– Суровая жизнь, суровые обычаи, – хмыкнул Хисс. – И женщин своих они вырубали из камня и с ними же сочетались браком, а дети их, едва достигнув третьего года жизни, должны были голыми руками задушить пещерного медведя…

Ши заржал и заухал. Конан медленно повернул голову и одарил Хисса знакомым пристальным взглядом, не сулящим ничего хорошего.

– Это я про граскаальских двергов, – с невинным видом сказал Хисс. – Цитата из «Преудивительного путешествия по земле и под нею», автор Торстен Лукавый, двести лет книге. А ты что подумал?

– Кстати о двергах, – встрял Ши. Чернявый воришка явно не способен был молчать дольше тридцати ударов сердца. – С них ведь все и началось. Ну, вся эта история с отмычками… и с «Уютной норой»… Мы тут сообща подумали…

– Да ну? А вы и думать умеете? – по привычке съязвил Хисс, но тут же сам себя оборвал.

– В общем-то, ничего особенного, – уныло развел руками шемит. – Просто на другой день после похорон поспорили крепко. Конан, видишь ли, вбил себе в башку, что должен отомстить! По обычаям и согласно традиции! Кровь невинных взывает и все такое…

– Ши, – негромко и в сторону обронила девушка.

– А я что, я ничего… Да нет, я даже согласен! Нельзя это дело так оставлять… Но кому мстить-то? Где их теперь найдешь? Те поганые псы, которые «Нору» сожгли… они свое грязное дело сделали и растворились в городе, как пауки в камнях…

– Вот именно, – жестко и зло сказал киммериец.

– Месть, – произнес Хисс, точно пробуя слово на вкус. – Знаешь, Малыш… – подросток нахмурился. – Ладно, уже не малыш. Так вот, Конан, ты в этом не одинок. Причем я даже не про себя говорю.