Синус

– Еще чего? Ты просто дурак и сдохнешь под забором, – ответила женщина, не желая больше разговаривать и отошла от прилавка.

Тем временем, мужчина запрокинул голову и прикрыл глаза. Алкоголь растекался по его венам, приводя тело в чувство и даря облегчение после похмелья. Постояв в таком положении минуты две, Григорий вздохнул, тело его расслабилось, а когда открыл глаза, то уже улыбался и обращался к продавцу довольным спокойным тоном:

– Чтобы я без вас делал? Спасибо тебе, Марта, ты моя медсестра «алкосердия» и халат у тебя синий есть, – шутил довольный Гриша, потом развернувшись направился к выходу и оборачиваясь говорил на ходу, – я позже опять приду.

– Вали, – ответила Марта из-за прилавка, провожая взглядом постоянного посетителя.

Женщина убрала деньги в карман своего халата и мысленно подсчитывала свой калым на паленой водке за эту смену. При этом Марта видела, как алкаш Шестаков вышел из магазина, остановился на углу, чтобы прикурить сигарету, и к нему подошел незнакомый ей человек, явно не из местных.

– Ясно, быстро ты сегодня нашел спонсора, – смеясь говорила продавец.

– А ты не завидуй, – огрызнулся Шестаков, взял водку и сдачу, затем покинул торговую точку.

Марта наблюдала через витрину, как Григорий и дожидавшийся его на улице незнакомец, перекинулись парой фраз, после чего быстрым шагом скрылись в ближайшей арке жилого дома.

День клонился к вечеру. Через приоткрытое окно дул вечерний ветерок, даря прохладную свежесть. Нина Леопольдовна сидела в своем мягком уютном кресле и занималась вязанием. В комнате негромко играла ее любимая музыка из старенькой радиолы, это был Франц Шуберт и его «Вечерняя серенада». Всю жизнь женщина работала преподавателем музыки и за это время вырастила не одно поколение учеников. Жила Нина Леопольдовна одна, была уже на пенсии, изредка подрабатывала частными уроками музыки, а поэтому свободного времени было предостаточно, и проводила она его исключительно в свое удовольствие.

Серенада Шуберта близилась к финалу. Пожилая женщина наслаждалась приятными переливами музыкального творения, как вдруг, в квартире сверху, раздался грохот и шум, который продолжался несколько минут.

– Опять этот Гришка напился и буянит, – недовольно пробурчала Нина Леопольдовна и не желая больше терпеть шум, отложила свое рукоделие.