Книга Бытия

 – Думаешь, это мы так развлекаемся – шастаем по городу и пристаем ко всем с дурацкими вопросами?

– Ну, с вас станется… – начал было парень, но, покосившись на нехорошо прищурившегося киммерийца, быстренько оборвал себя, вовремя удержав готовую сорваться с языка колкость.

– Вот что, парень, в следующий раз тебе лучше просто ответить на заданный вопрос, – сурово прогремел с высоты своего роста (вкупе с лошадью) варвар, а Веллан тут же наставительно продолжил:

– Между прочим, не удержи мы этого зверя в человеческом облике (Тотлант за спиной бритунийца слегка усмехнулся) твои мать с отцом уже оплакивали бы обезображенный до неузнаваемости труп их сыночка.

Конан уже научился не обращать внимания на откровенные подначки Эртеля и Веллана, а потому пропустил мимо ушей и эту, однако ему не понравилось, что парнишка, запрокинув голову, расхохотался во все горло. Киммериец привык к беззлобному поддразниванию своих спутников, но вовсе не собирался прощать дерзости какому-то сопляку.

– Сынок, ты любишь нарываться на неприятности? Имей в виду, в следующий раз меня могут и не удержать…

Парнишка сразу стих, зато Конан пришел в хорошее расположение духа (как-никак, пресловутую улицу они нашли) и даже решил слегка вознаградить советчика. Иногда с варваром случались подобные приступы щедрости, и он сам не мог потом взять в толк, почему кинул последний сикль, крону или кесарий полупьяному грязному нищему… Вот и сейчас рука, казалось, сама залезла в мешок с золотом и извлекла горсть монет.

– Ладно, парень, это тебе компенсация, – важно заявил киммериец, решив блеснуть образованностью, почти как Тотлант. Этому словечку, означавшему в просторечии всего-навсего «вознаграждение», его научил один хитрый жрец при храме Митры. – Я ж тебя все-таки чуть не убил…

– О-о, – обрадовался юнец и быстренько спрятал деньги за пазуху. – Кстати говоря, меня зовут Артом и меня здесь каждая собака знает, так что если понадоблюсь – только свистните.

– Надо же, Арт – прямо как мой папаша, – удивился Веллан, хотя имя «Арт» было довольно распространенным среди бритунийцев.

– А твой папаша еще жив? – немедленно поинтересовался Эртель.

– А твой? – парировал Веллан.

– Мой отец погиб, когда я еще без штанов под стол ходил, – с достоинством ответил Эртель и, вздохнув, добавил: – И мое воспитание оказалось полностью на совести дяди Эрхарда.