Уборщица

Одним словом, у нас с ним любовь с первого взгляда, и это правда.

Следующее, что я помню, это себя в его кабинете. Он вкратце рассказал мне о нашем подразделении завода. Я узнала, что у нас здесь новейшее австрийское оборудование, которое шеф очень любит, всегда приводит сюда иностранцев (гостей), если те появляются на заводе, показывает свои владения, а этим подразделением особенно гордится.

– Тебе очень повезло, что ты попала к нам! – Вячеслав Константинович произнес то, о чем я сама сейчас думала – мне очень повезло.

– Тебе очень повезло! Здесь самая высокая заработная плата, да и работать намного легче, чем в других цехах. Будет время, я могу тебе показать, как там девчата работают, сама убедишься, что там намного тяжелее – сверху на голову и опилки летят, и дышать тяжело, и объем работ намного больше, – он говорил и говорил, а у меня было впечатление, что он радуется вместе со мной. Я была с ним полностью согласна. Если бы он знал, через какой ад в клубе мне пришлось пройти! Я не знаю, как там дела в других цехах, но то, что тут в сто раз лучше, чем в клубе, это уж точно! Я, наверно, стала ярче солнца, все еще не веря своей удаче, и каким-то шестым чувством я понимала, что он разделяет со мной эту радость, радость внезапной удачи.

Почему мне так казалось, что он радуется вместе со мной? Не знаю. Но я слушала его, и ловила себя на мысли, что улыбаюсь ему, разглядываю его, и любуюсь им. Я ловлю себя на мысли, что мне очень хорошо тут, с ним, в его кабинете…

Да, жизнь круто изменилась.

Теперь все пойдет совершенно по-другому и в другом направлении. Я чувствовала надежду на будущее, испытывая большой душевный подъем, который не прекращался. Вот в таком вот настроении Вячеслав Константинович повел меня показывать наше подразделение. Напомню, я была в старых сапогах с расшатанными супинаторами. Мне итак было неудобно ходить, да еще каблуки все время проваливались в дырки решеток, которые служили полами на всех этажах (кроме первого, на первом этаже – бетон).

Вячеслав Константинович, как бы между делом, между фразами, заявил мне:

– Вот есть шеф, а есть я! То, что шеф на всем заводе, то же что и я здесь. Здесь я – хозяин!

Меня поразила эта фраза, и то, с какой уверенностью он это сказал, без хвастовства, но с достоинством. Объясню. Наш шеф – владелец всего завода и клуба в том числе, славился всегда тем, что все и везде сам контролировал. Ему до всего было дело.