Октопус

Ничего толком не разглядев, Фьют взял маленькую губку, размял, чтобы светилась поярче. Придерживаясь за стенки присосками, высунулся из-под мантии, запустил огонёк влево.

Тот ушёл, разгоняя тьму. Что за пятно в десяти метрах? Вторая губка высветила тёмное облако, которое ползло с северо-востока, ширилось. Фьют принялся кидать губки во все стороны; подобные облака обнаружились и снизу.

– Что это? – напряглась Рина.

– Я хотел спросить у тебя. Может, рыбы мечут икру? Но пахнет совсем не икрой. И не чернилами.

 – Фьют стал бугристым, по нему тревожно бегали жёлтые ромбы. – Кажется, в древних кристаллах ничего не было о подобном явлении.

– Бери правее, может, уйдём от него.

Пилот погнал кальмара прочь, однако проплыли они не много: чёрная дрянь была и тут. Рина привстала:

– Не дай ей попасть внутрь!

Кальмар прекратил гонять воду через сифон, края мантии сомкнулись.

Собственное сердце билось слишком часто, нельзя так много дышать – пузырчатые подушечки и так уже плохо справлялись. Ещё и Хонер проснулся, поднялся:

– Чё происходит?

– Тихо! – Рина попыталась взять себя в руки, успокоила гидролога: – Ложись обратно, дыши аккуратно.

 – И скомандовала: – Давай, Фьют, всплываем.

– Наверху тоже идёт тьма.

Действительно: на восьми метрах уже должно быть светло. Компьютер показывал два часа дня, но толщу воды не пронзали солнечные лучи, стоял серый сумрак.

– Кислорода реально нет! – Хонер сел и скрючился, схватившись за горло.

Фьют потрогал пузырчатые подушечки.

– Регенераторы перестали работать. Очень грязная вода, они чувствительны…

– Всплывай! – рявкнула Рина. – Но только не резко, по метру в минуту.

Они с Хонером подключили пони-баллоны, хотя те и были почти пусты. С Барракудой происходило неладное: кальмар вздрагивал, вскидывал без толку щупальца, вертелся то влево, то вправо, медуза моталась туда-сюда по салону – вдруг лопнет?..

Фьюту болтанка не мешала – он прилепился присосками к стенам и уговаривал своего «коня», даже кричал на него, хлестал щупальцами.

Кальмар перевернулся хвостом кверху – и прянул туда, в чёрное облако. Вокруг сжалась тьма; компьютер показывал: глубина шесть метров… Пять… Три. Два.

Поверхность!

Сквозь прозрачный бок кальмара резануло солнце. Рина зажмурилась, Фьют заскрежетал: его чуткие глаза никогда ещё не подвергались такому испытанию.

Проморгавшись, Рина сбросила шлем с бесполезной уже маской: пони-баллон пуст. Хонер тоже избавился от своего, уставился наружу.