Октопус

К одному из архитеутисов, с коралловыми полосками по телу, и подплыла планария.

Со спины кальмара тут же соскользнул осьминог чуть меньше Фьюта. Весь он был как будто изломанный, корявый, с неровными по толщине руками. Рина пригляделась и заметила множество рубцов: похоже, этого доходягу много раз грызли и калечили. Если осьминог теряет конечность, через полгода у него отрастает новая, но след остаётся.

Изломанный отсалютовал Фьюту щупальцем:

– Приветствую, сэр! Давненько вас не было. Притащили вкусняшек Барракуде? Он теперь стал балованный, тюленей не принимает.

И медуз тоже.

Фьют слегка склонил голову.

– Капос, хотел просить тебя об услуге…

Он принялся втолковывать задачу, одной рукой водя по кругу, а другими указывая наверх.

Изломанный побледнел неровно, словно его красил пьяный маляр. Замахал перед собой щупальцами.

– Так высоко? Ещё выше?.. Не-е, не пойду. Сэр, вы чего? Там же аллосы! Не знаете за аллосов? Страшнее нет. Пузо – как десяток Барракуд, плавниками воду в пену бьют.

Щупальца хлеще, чем у громадной медузы, сверху до самого дна, ни мелкой сайки не пропустят, ни косатки, и не вырвешься от них. Аллос увидел – кранты тебе!

Рина всё не могла налюбоваться гигантским полосатым животным. Оно было спокойным, как вол, позволяло осьминогам лазить сверху и под пузом, проникать через широкую щель в мантийную полость. Бочкообразное тело было куда шире, чем у известных архитеутисов, плавники – больше, а пара ловчих щупалец не превосходила по длине остальные восемь рук.

И ещё он просвечивал: изнутри проступали, как в театре теней, очертания осьминогов, кругляши присосок на стенках. Похоже, этот вид октопусы вывели специально, чтобы рассекать толщу воды и покорять большие пространства.

Угнать бы такой корабль… Но как? Где у него румпель?

– А года два назад, – продолжал рассказывать Капос, – пропал наш Саёрик. Кальмар-то вернулся, а пилота и нет. Стал я подниматься к поверхности, разыскивать. И рёв стоит в вышних слоях – страсть! После кишочки стали попадаться.

Среди них-то и Саёрика печень была. Я его вкус хорошо знаю, сколько под одной мантией тряслись, уж мне-то не спутать. Поймал пилота аллос, сожрал, а внутреннее всё выбросил…

– Прекрати! – оборвал его Фьют, бледнея. – Так не повезёшь?

– Сэр, – Капос прижал пару щупалец между глаз, – я всё что хошь за ради вас. К акуле в зубы, к мурене в логово. Но аллосы…

– Аа-а, хватит.

Фьют с досадой повернулся в сторону пленников и сплёл три руки перед собой.