Октопус

В переплетение зелёных занавесей не смели соваться акулы и крупные рыбы, зато там сновали стайки мальков, сайки, красные окуни. Октопусы-пастухи перегоняли с одного края леса на другой косяки жирных сельдей, отпугивая скатами хищников.

В самой высокой башне располагалась резиденция Луча Защиты. Она торчала над лесом, словно маяк, только маяк тёмный – любое свечение здесь привлекало акул. У единственного широкого окна сидела пара охранников с копьями наизготовку.

Рина всматривалась мимо них, в тёмное колыхание безбрежных зарослей.

Что мешает сбежать? Шепнула Хонеру:

– Нас вывели из города.

Гидролог запустил руку в кудряшки, подёргал и фыркнул:

– Толку-то? Смеси у нас минут на десять, а ты глянь на комп – четырнадцать часов подниматься.

Да, воздуха мало даже для одного: слишком долго они просидели на дне. Надежда только на рацию: сообщить координаты, чтобы спасатели спустились и забрали. Если, конечно, найдутся такие спасатели. И если октопусы раньше не прибьют нежеланных гостей.

Фьют никак не мог наговориться с Миэлтой, которая пристала по дороге и вовсю кокетничала с ним на планарии.

Осьминожиха всё время прихорашивалась, чистила присоски, при этом становилась похожей на фонтан: каждое щупальце закручивалось и тёрлось о соседние, кругляши выскакивали вверх и уходили под мантию, так что казалось, это кипит апельсиновый компот.

Она сыпала комплиментами: какой Луч Познания храбрый, раз решился отпустить вооружённых учеников и сидит один так близко от чудовищ. Какую необычную клетку он изобрёл.

Заметила, что сегодня он выглядит бледным и нельзя же всё время мотаться между лабораторией и библиотекой, надо и спать когда-то.

Миэлта то приобретала неприступно-льдистую окраску, то делалась жеманно-лиловой. При этом поглаживала собеседника по кистям щупалец, часто соприкасалась с ним присосками.

Фьюту, видимо, было приятно такое внимание, он сидел весь розовый. Когда вошли в башню и забрались на плиту-лифт, он поддерживал Миэлту «под локоток». О «чудовищах» Луч Познания, кажется, совсем забыл.

Медуза стояла на другом краю плиты, и Рина не могла докричаться, чтобы поднимались помедленнее: башня вздымалась на десятки метров, был риск подхватить декомпрессионную болезнь.

Пришлось подныривать под медузу, расшевеливать сладкую парочку. Фьют быстро понял, в чём проблема, и остановил подъём. А Миэлта долго ещё делала вид, что крайне испугана «внезапной атакой животного», и сейчас перед высоким кабинетом Луч Познания успокаивал даму.