Бездна для героя

Охотник мгновенно поворачивался ко всему, что движется, пригибался и хватался за свою духовую трубку, которую называл «сумпитан». Так и ходит жилка на трицепсе под синим скорпионом, сейчас котёнок кинется – и схватит набегающую волну.

Зеленовато-жёлтое солнце стремительно падало в багровое море, низкие облака рисовали у горизонта изумрудные, красные, сапфировые полосы. Вернуться немедленно всё равно нельзя, значит, надо наслаждаться моментом; Инга вдохнула поглубже пахнущий арбузом воздух:

– Впервые на море, да ещё на чужой планете, и встречаю закат.

Под ногами что-то блестело; наклонившись, Инга вытащила из песка золотые часы на цепочке. Циферблат вместо обычных делений чернел значками клинописи, их было не 12, а 20, три разной длинны стрелки не двигались.

– Интересно. – Знаток техники подошёл ближе. – Двадцатеричная система измерения.

Вдруг спохватился:

– Шелли, подожди! Ведь мы могли попасть в далёкое прошлое, когда город ещё не построили… – Он запнулся.

Глава 2.

Все поспешили за девочкой и вышли на холм. До самых гор простиралась долина, которая когда-то, наверное, процветала: развалины больших каменных домов, полуразрушенные дворцы с закрученными колоннами, мосты, наполовину провалившиеся в каналы. На брошенных улицах вместо пешеходов лазили прыгунчики.

– …Или в будущее, – закончил Доктор.

Меранавана-да презрительно скривила губки:

– Здания из камня и железа! Как примитивно.

– А вы из чего строите? – удивилась Инга.

– Из чистой энергии, конечно же.

Один из вездесущих прыгунчиков скакнул у самого носа иллинойки, и она с досадой выстрелила по рыбе лучом из челнока. От несчастного животного осталась только обугленная чешуя.

Инга подалась поближе к своим: кто их знает, этих пришельцев! Может, следующим лучом синекожая решит испепелить какого-нибудь «дикаря»? Спросила шёпотом:

– Доктор, а инопланетяне – они очень опасные?

Тот сощурил один глаз, криво улыбнулся:

– Ну, не знаю.

Инга шарахнулась в сторону. Как-то под Новый год ей сообщили, что она – приёмная, и два дня невозможно было заговорить с матерью, обида душила; чувство сейчас было почти такое же.

– Ты разве… Не с Земли?

– Нет, я – с Галлифрея.

– Но почему сразу мне не сказал!

– Не до того было, знаешь ли.