По острию любви

Она в первый же день умудрилась с нашим главным бабником познакомиться, еще и в пикантной ситуации. Вот скажи, зачем ты эту несчастную пальму мурыжила?

– Это кактус, – мрачно ответила Инга, про себя проклиная болтливого Ларика. Похоже, пляски вокруг несчастного растения ей теперь будут вечно припоминать… Как и батарею… И Негритенка… И костер на кухне. Блин, как-то не айс все.

– М-да, сестрица, ты в своем репертуаре. Ты хоть бабушкину квартиру разрушить не успела? Она хоть и живет на даче, но квартира ей дорога хотя бы как память.

– Вот как память и будет дорога, – хмыкнул Ярослав.

– Так…– угрожающе протянул Кирилл. – Мелкая?

– Ничего с бабушкиной квартирой не случилось! – тут же начала уверять его Инга, мысленно выливая на Яра чашку чая. Но ведь и правда ничего – батарея починена, пятно удалось смыть. Никто бы и не узнал никогда.

– Смотри у меня!

Разошлись они ближе к полуночи. Купленное вино выпили Инга и Кирилл, Яр был за рулем. Настроение было отличное, и по дороге к машине девушка что-то напевала о том, что о тех, кому не везет в любви и что, если что-то хотят… Тут слова забылись и Инга резко развернулась, уткнувшись лицом в грудь шедшего за ней почти вплотную Ярослава:

– Яри-ик, – протянула девушка, облизнув пересохшие губы.

 – А что мы сделаем с тем, что хотим?

– В смысле? – оторопел Строганов.

– В прямом. Вот ты как думаешь, – крепкое вино развязывало язык и раскрепощало в действиях. Девушка задумчиво водила пальчиком по груди и плечу друга.

 – Если ты чего-то сильно хочешь, это нужно…того, – она облизала пересохшие губы. – брать? Или так и нужно страдать от того, что тебе чего-то безумно хочется? Знаешь, у сатанистов есть правило: «Пробуй все, пока хочется». Как думаешь, стоит?

– Что стоит? – никак не улавливал мысль Ярослав. Действия подруги не позволяли сосредоточиться на ее словах. Инга стояла близко, даже слишком, и он чувствовал в районе шеи ее теплое дыхание. А беспокойные пальчики не совсем трезвой девушки никак не успокаивались.

  Вздохнув, он взял ее за руку и прекратил поползновения. Точнее, думал так. Машинально Лаврецкая стала выводить на тыльной стороне его ладони какие-то узоры.

– Вот смотри, – взволнованно произнесла она, ее расширенные зрачки поблескивали в свете фонаря. – Если ты точно знаешь, что ты чего-то, допустим, хочешь, почему этого нельзя делать?

– Хм…это аморально?

– И что? Сейчас с моралью дружит дай бог каждый десятый.