Любовь на контрасте

Вот только хитринка в глазах явственно намекала, что аристократ пытается шутить с ее показательно-приличной персоной. Забавно.

– Я тебя не ждала, – лишь слегка повела плечиком Элла. – Так зачем ты пришел?

– Скажем так, – Матвей сделал глоток обжигающего кофе. – После того, как ты меня выставила, я подумал и сообразил, что был не прав. Более того, понял, в чем.

– И в чем же? – брови девушки изумленно поползли вверх – такого предисловия она не ожидала. Даже не так: она всякое могла предполагать, в том числе и очередную попытку ее купить.

– Мне стоило открыть карты с самого начала. Ты никогда не станешь работать вслепую, – решительно произнес Рокотов.

У Эллы, взявшей в руку собственную кружку, невольно дрогнула рука. Он был прав. Она не то что работать, она больше ничего никогда не будет делать вслепую. Теперь она прекрасно знала, чем может обернуться доверие.

– Решил снизойти до объяснений? – уточнила она. Нет, девушка вовсе не собиралась его злить в очередной раз.

– Я сейчас все расскажу в общих чертах, – пропустил ее колкость мимо ушей Матвей. – Думаю, тебе можно доверять. Если заинтересует мое предложение, тогда приступим к деталям.

– А ты уверен, что я хочу тебя слушать? – равнодушно откликнулась леди Кригер.

– А что, я ошибся, и тебя, как искусствоведа, не заинтересует возможность участвовать в поисках уникальной вещи? – подбросил новую наживку Рокотов. С их дневной встречи он явно поумнел. Либо остыл, узнал про нее больше информации и лучше подготовился к разговору. Понял, наверное, что она, как теленок, не пойдет за ним на привязи с закрытыми глазами. Интересно, кто ему раньше попадался, что вот так вот слепо шли у него на поводу? Хотя нет. Ей, Элле Кригер, это совершенно неинтересно!

– Любопытное предложение, – без особого энтузиазма откликнулась девушка.

– Алмаз «Соколиное око». Слышала когда-нибудь о нем? – уже без всяких экивоков ответил Матвей. Элла нахмурила лоб, пытаясь сообразить. Но сколько ни старалась, не могла вспомнить никакой информации о предмете искусства со столь необычным названием.

– Он был утерян более ста лет назад, – пояснил Матвей. – До революции принадлежал моей семье.