Добро пожаловать в Ад

Мышцы напряглись – тело приготовилось бить или бежать – но мать будто услышала его мысли:

– Не вздумай пуститься бегом – так будет только хуже. Просто смотри на меня и думай о хорошем. Мы уже близко.

Петров заставил себя сосредоточиться на широкой спине матери, идущей на два шага впереди, и уже почти не замечал стрекота за спиной, когда кто-то вдруг дотронулся до его плеча.

От неожиданности Петров вскрикнул и оглянулся. Позади над ним навис огромный пятнистый паук. Его кожистое гладкое тело держалось на таких тонких и длинных лапах, что вся эта конструкция казалась немыслимой, невозможной с точки зрения физики.

– Крадешьс-с-ся, скиталец-ц? С-стр-рашно? Хочешь отс-с-срочку?

Из всех восьми глаз существа на Петрова смотрели отражения его собственного перекошенного лица, и от этого Петрову на миг показалось, будто паук и есть он сам. Он всегда был за спиной, держался поблизости, незаметно опутывая серыми нитями и задавая свои стрекочущие вопросы, которые Петров по глупости принимал за собственные мысли.

Из оцепенения Петрова вырвал голос матери:

– Я же говорила, не оглядывайся. Почему ты не послушался?

Петров, такой вдруг маленький и нелепый в своих взрослых одеждах, повернулся на звук:

– Мама!

Она стояла спиной к Петрову, как будто замерла в стоп кадре. Ее ровный, лишенный всяких интонаций голос наводил на мысли о механической кукле:

– Мы были уже близко.

– Мама! – снова крикнул Петров в отчаянной надежде если не на спасение, то хотя бы на возможность еще раз увидеть ее лицо, – Мама, как меня зовут? У меня должно быть имя.

Женщина покачала головой – то ли примирительно, то ли разочарованно. Вздохнула.

– Не выдумывай. Папашка твой был Петров, и сам ты Петров. Вот и вся история.

Больше они ничего не сказала и так и не обернулась.

Огромная тень накрыла Петрова – это паук пронес над ним свое тело на тонких лапках и направился вслед за матерью, продолжая свою стрекочущую песню. С-с-ступай ос-стор-рожно, не с-с-смотр-ри по с-стор-ронам.

Вскоре паук скрылся за деревьями, и только далекие шорохи да серые колышущиеся нити напоминали о его недавнем присутствии.