Бабочки в киселе

Вечером того же дня, сидя за столом в гостеприимном доме Густава и его жены Лины, Герман почувствовал, что успокоился, и по-настоящему начал принимать происходящее как начало приключения. Он видел, что нравится и самому Густаву, и его жене, и с удивлением обнаружил, что легко рассказывает им о причинах отъезда из столицы, правда, не упоминая имён. Вернее, одного имени. И даже о своей неудачной попытке устроиться на работу в Шадринскую филармонию поведал так, что рассмешил хозяйку дома до слёз. Но как он ни старался, невинный вопрос Густава сбил его с радостного настроя:

– А как там Ирина поживает? Я помню, она рассказывала о совершенно грандиозных проектах и планах на год.

– Э-э-э… – замялся Герман. – Я не в курсе.

– Жаль. А мне тогда в Москве показалось, что вы довольно близко общались.

– Густав, сходи, пожалуйста, за чайником, – вмешалась в разговор Лина.

– Он ещё не закипел, я только поставил. Лина, а ты помнишь Ирину?

– Друзья мои, простите, но мне нужно сделать один звонок, – поднялся из-за стола Герман, очень надеясь, что надуманный предлог не выглядит слишком неуклюжей попыткой прервать разговор.

Он вышел в коридор и услышал за спиной возмущённый шёпот Лины:

– Густав, твоя деликатность не имеет границ! Что ты пристал к мальчику?! Не видишь, он переживает!

– Ты хочешь сказать, что он из-за…

– Да, именно это я и хочу сказать.

Когда Герман вернулся к столу, разговор об общих знакомых не возобновился, и могла бы повиснуть неловкая пауза, но ситуацию спас чайник.

Все обрадованно засуетились: Густав побежал заваривать особый чай, «специально для дорогих гостей», Лина с Германом убрали со стола грязную посуду и принесли чашки. Потом они вместе воздали должное пирогу с вишней из недавно открытой возле Академии частной пекарни, и вечер почти закончился, как вдруг Густав, рассказывавший что-то об особенностях местной выпечки, остановился на полуслове, посмотрел на гостя пристально и спросил:

– А не хотите ли вы, Герман, коль уж так сложилось, помочь хорошему человеку и поработать в одной небольшой музыкальной школе?

Сёма

Бабушка погладила Сёме голубую рубашку с коротким рукавом и попыталась причесать его отросшую за лето шевелюру:

– Сегодня решим с музыкой, а завтра – стричься.

Сёма кивнул, он не спорил с бабушкой по мелочам. Такая вещь, как поход в парикмахерскую, несомненно, мелочи. А вот если не понравится новый учитель музыки, на занятия он ходить не будет. Ему хватило прошлого года.