Кафе «Жизнь»

Останется на пять самых счастливых и невероятно тяжёлых лет.

Людмила Павловна слишком расслабляется и слетает под напором воды с маленькой металлической скамьи. Возвращается в реальность, закашливается и бредёт к лестнице. Нет, не видать ей больше кубков, медалей, побед. Отстояла своё, хватит. Теперь время шипящей сковороды, чистых полов, горы носков и бразильских сериалов. В шестьдесят два мечтать уже просто неприлично и стыдно. Она и не мечтает. Только поливает робкие надежды и желания крутым кипятком разочарований.

Чтобы точно не проросли.

Вместо них неплохо растут базилик, кинза и лук на подоконнике, горошек тоже радует побегами и ресторанным колоритом в тарелке. Правда, в ресторане Людмила Павловна никогда не была, так только в кафешках, но по телевизору видела вместе с тыквенными и льняными семечками, от которых воротит нос Бекс. В общем-то, ей и самой не слишком нравится, но польза, польза-то в еде должна быть!

А в плавании пользы нет, никакой совершенно. Так мама её всегда говорила: плечи широкие, задница плоская, руки как у мужика, да ещё и волосы сыплются.

Впрочем, Люсеньку это не останавливало – первой красавицей она никогда не была, да и вряд ли бы удостоилась простого «симпатичная». Люсенька своя в доску, очешуенная и харизматичная, но никак не прекраснейшая из женщин, не то что мама. Мама у неё вся лёгкая, воздушная, как фея. Летает тут и там по квартире, в свою бухгалтерию носит юбочки, платьица и туфельки на каблучке. Люсенька не такая – коренастая, грузная, топочет как слон.

«Вся в отца».

Это Люсенька слышать привыкла и тогда, когда мама была жива, и после. Людмила Павловна тоже в отца – не порхает, тяжело ступает, но очень вкусно готовит.

– Ба, а ещё пирожки остались? – с жалостливыми глазками просит Бекс, болтая ногами под столом.

– Остались, внучок, остались, – с удовлетворением кивает Людмила Петровна, восхищённая небывалым аппетитом. – Да если бы и закончились, то напекла бы. Мне что, сложно, что ли?

Бекс гудит что-то в ответ с набитым ртом.

– Да прожуй сначала, прожуй, – журит его бабушка с мягким теплом во взгляде.

– Целый месяц до школы, – наконец проталкивает еду Бекс, – а меня эта Салли так уже на подготовительных достала своей чушью и небылицами. Надеюсь, мы попадём в разные классы.

– Так то не беда, не слушай глупости, – пожимает плечами Людмила Павловна. – Мне вон Лизка Петрова не нравилась, а к классу пятому уже не разлей вода были.