Легенды города 2000

В прихожей стоял низенький советский шкафчик, старенькие цветастые обои подпирал синий велосипед со спущенной шиной. Я мельком посчитал пары обуви на подставке. Выходило, что в доме живет двое мужчин и двое женщин, скорее всего, жена, сын и дочь мэра. Над дверной притолокой висел маленький резной замочек.

Я неловко сел на табуретку, борясь с искушением попросить поесть. Впрочем, мужчина деловито налил нам чай и поставил на стол вазочку с печеньем.

– Это ваш коллега? – мэр надел очки и теперь мог разглядывать меня в упор без прищура.

– Это наш пропуск в особняк Кулика, – ответила Полуночница, бросив в рот сразу два печенья.

– Вы говорили, что без кровного родственника вы не сможете открыть некоторые из тайников.

Под взглядом Латыпова аппетит у меня исчез. И чего он так на меня уставился?

– Я его сын.

Щека Латыпова дернулась, и я сообразил, что мужчина страшно напуган.

– Насколько я знаю, сын Всеволода – убийца и содержится в сумасшедшем доме, – с подозрением сказал Латыпов.

– Если бы вы хотели, чтобы ваша семья спала сладко и в безопасности, – Полуночница небрежно оседлала табуретку, продолжая поглощать печенье (в вазе уже оставалось всего несколько штук), – или действительно боялись убийц, то не шли бы в политику. Насчет того, что Костя действительно убил свою невесту, у Бюро серьезные сомнения.

Я воззрился на нее.

– Покойная Бастет, Карина, на суде заявила, что Константин убил Агату у нее на глазах на семейном ужине. Бедняжка умерла мгновенно, – Латыпов смотрел на меня с отвращением и ненавистью.

Когда мой взгляд упал на фотографию на обеденном столе, я вдруг узнал хмурого очкастого парня, который даже на семейном портрете не мог выдавить подобие улыбки. Я частенько видел его на трибунах, когда играла команда Агаты, и пару раз паренек дарил ей цветы – огромные букеты удушающе ароматных белых лилий.

– В последние месяцы жизни у Бастет было много странностей, – сказала Полуночница, и я догадался, что Бастет было боевым именем Карины.

Я помнил, как девушка стояла за трибуной и рассказывала, как я несколько раз ударил Агату ножом, но тогда не придал особого значения тому, что, рассказывая о страшном убийстве, Карина была очень спокойна и даже отстраненна.