Облака не тают

Ведь я сам захотел ей помочь с выставкой, а потому обязан довести начатое до конца», – прошептал Бернар и вызвал такси.

«Потрясающе красивый мужчина. Ему, наверное, около сорока или за сорок. Сразу видно, надёжный, уверенный в себе, неравнодушный. А глаза! Я бы смотрела и смотрела в эти чудесные глаза. В них хочется погрузиться и плавать, плавать, плавать. Да, плавать в уникальном море любви. Повезло его жене. Счастливица. Было бы прекрасно, если бы он не был женат. А может, он и не женат.

– А вот он, Vecer. Пришла. Ура, – обрадовалась художница. Она устала. Нужно выспаться перед завтрашним мероприятием. Во что бы то ни стало постараться уснуть. Новые впечатления мешают, волнуют, не отпускают душу.

Дина зашла в гостиницу, подошла к стойке и, глядя в упор на метрдотеля, попросила ключ от номера, в котором уже с утра возле кровати стояла её коричневая дорожная сумка.

– Вот эта девушка, которой мы сдали ваш номер, – сказал на французском языке метрдотель. Он обернулся к Бернару Дюке, уткнувшемуся в какой-то журнал. Дина не сразу заметила наклонённую фигуру.

Бернар выпрямился и посмотрел на девушку. Сначала он не поверил. Обман зрения?! Неужели она? Красавица с Карлова моста? Да.

Русская художница тоже узнала его. «Мистер Голубые глаза. Что он здесь делает? Если снимает номер, то наша судьба и, правда, творит чудеса», – промелькнуло в голове Дины. И тут же закралась пугающая мысль: «А почему сотрудник гостиницы выражается на французском? Сегодня я разговаривала с ним по-русски. Он не мог так быстро стереть меня из памяти. И ключ не даёт, хотя должен догадаться, для чего я тут стою», – начала немного злиться Гринчук.

– Пани, мы ошиблись. Номер, который мы сдали вам, был заказан для пана, ой, простите, для месье Дюке, – произнёс метрдотель.

– А кто такой месье Дюке? – спросила Дина. «Ну, и отношение к художнику. Приехал француз и ему тут почести всякие. Безобразие».

– К вашим услугам месье Бернар Дюке. Директор парижской художественной галереи, – сказал мужчина в очках и подмигнул.