Проводница

Она, если подворачивается такой случай, может скакать всю ночь в институте на дискотеке, потом пойти поучиться на пары, а вечером, даже не сомкнув глаз, наша Таня, снова готова бежать на другую дискотеку. Спать (ну, чуть-чуть на лекциях на задней парте поспит, и что?) в этой цепочке совсем не предусмотрено. А и не хочется. Ни капельки. Так можно и всю свою молодость проспать! А здоровья в 20 лет, (вы же и сами прекрасно помните) хватает на всё. Золотое время!

А вот отсутствие ключей – потеря потерь. Это ж нечем и служебку (служебное купе) закрыть.

А в ней, между прочим, постельное бельё, деньги и чай с сахаром. И туалеты на санитарную зону на швабру не запрёшь – страждущие сломают. Ну, ничего, выкручусь, думала Татьяна, и не из таких передряг вылезать приходилось. И она бодренько пошагала за Ахромеевым к своему вагону.

Вот и он! А что это ПЭМ (поездной электромеханик) возле аккумуляторных батарей, которые внизу вагона находятся, бегает, и смущённо трёт затылок своей заскорузлой рукой?

– Познакомься, – Ахромеев сделал изящный жест рукой в сторону Тани, как бы ангажируя ей ПЭМа, – Трофим Михайлович Сидоров.

Электромеханическое сердце нашего поезда. Золотые руки у него и душа. Прошу любить и жаловать!

Василий Васильевич, решивший, что процесс представления Трофима Михайловича окончен, отвернулся от Тани и, деланно-заботливо, задал крайне тревожащий её сейчас вопрос.

– Михалыч, ну как? Будет свет? – Ахромеев весело скалит зубы в ухмылке, и подмигивает заговорщицки правым глазом. – Сможет ли Татьяна Александровна Ёлкина сегодня без зажигания фонаря пассажиров принять?

– Ёлкина? Это Толи Ёлкина внучка? Уже выросла?!! Это ж мы с твоим дедом… – и красное лицо Михалыча приобретает то же самое мечтательно-вспоминательное выражение, какое было у Ахромеева при упоминании Таниного отца.

 – Да уж! Поколесили мы с ним на зелёном дизеле… Эх, ма!

– Ага! А рассказать внучке нельзя! Гм… железнодорожная тайна! – Таня опять передразнила бас Ахромеева. – Чего же это такое вы все с моей родней по мужской линии вытворяли, что мне знать не положено? Старики-разбойники?!!

– Дерзит?! – Михалыч одобрительно подмигнул Ахромееву.

 – Настоящая Ёлкина. С характером. Ёлки-иголки!!!

И они дружно заржали как два жеребца. Видимо, эта шутка-прибаутка что-то для них обоих означала. Таня отметила про себя, что ей обязательно надо после возвращения домой попытаться додавить предков на предмет правды об этих их совместных с Михалычем и Ахромеевым шалостей в прошлом.