Веды. Колина

Каждое утро, чуть свет, и каждый предзакатный час, Колина стояла у края деревни, за развалившимся забором "черной избы", опираясь ручонками на косой, дурновылезший кол, за которым кончалась деревня и начинался прилесок. При рождении е? крестили Софьей, но никто, кроме е? отца, и не помнил этого имени. Как только девочка научилась топаться ножками, она стала поутру? и ввечеру? подбегать к колу? и держась за него, качаясь и напевая одной ей ведомые песенки, провожать-встречать стадо с пастухом.

Людские языки споро прозвали девочку Колина – держащаяся за кол, топочущаяся у околицы.

Мать Колины? скончалась родами. Она была из пришлых. Не деревенская, не нашенская. Вся белая, прозрачная, болезная голубой синевой венок, стекавших по невесомым запястьям к изнеженным, белоузким ладошкам.

Наши местные девахи были ширококостны, широколицы, грубоватой, раскосой наружности. Закопчены жадным солнышком, чуть колченоги, приземисты. Русый волос у них жёсткий, как конский. Было что-то от монгольской вольницы в этих суровых девушках.

В том, как они, подобоченясь, подтыкали подола, подхватывали золотые щетинистые снопы, перевязывая их на перекрестье вязанкой.

Когда Павел, невесть откуда, то ли, с лесных заимок, то ли, с дальних выселок, привел себе невесту – деревенские сразу прозвали е? Си?ня, минуя е? имя Лизавета.

В деревне на прозванья языки быстры?. Только Павла всегда и все звали по имени. Не приклеилось к нему ни одно прозвище, как ни старались деревенские острословы. От него всякая чернота отскакивала, как шелуха от спелых з?рен.

И сам Павел был несхож с деревенскими ни нравом, ни обличьем. Светлокожий, голубоглазый, с пшеничной духмяной бородой. "Ни в мать, ни в отца, а в проезжего молодца" – судачили соседи, но Павел только улыбался тихо в свою чудесную бороду, в которой жили-путались травинки-лепесточки. Он был весь, как свежий луг, на который гонял он деревенское стадо. Такой же журчащий и ласковый.

Вечерами они с Колиной садились у окошечка, что выходило на лес, и смотрели, смотрели вдаль, перешептываясь одним лишь им понятными словами.

Одним лишь им ведомыми звуками.

Веды. Так про эту маленькую семью судачили в деревне.

А вс? пошло от местной повитухи Лясы. Уж больно она любила посплетничать. А тут…

Мать Колины? – Синя? дохаживала на сносях из последних сил. Она таяла, а живот рос. Под конец, Павел выносил е? по утрам на руках на опушку, укладывал на душистый травяной сноп, а сам уходил со стадом на ближние луга.