Время собирать камни

Они даже предлагали ему подождать окончания их смены, чтобы подвести его. Видимо сомневались в его способности вести машину. Напрасно. Сейчас он не мог только говорить и слушать. А потому, только покачал головой и ушел. Даже на благодарность не хватило сил. Все потом, решил он. Позже.

Дверь ему открыла Елена, едва он поднялся по ступенькам. Он вошел, впервые не поздоровавшись, и поднялся в спальню. Не снимая кроссовок, он упал на кровать, лицом вниз, уткнувшись в подушку. Сон навалился как бремя. Потому что даже за закрытыми веками его ждали кошмары.

* * *

Его разбудили чьи-то руки, гладившие его по голове, пропуская сквозь пальцы волосы. Вячеслав какое-то время просто наслаждался этими ощущениями, а потом открыл глаза. Он узнал запах духов Милы. И еще не повернув головы, знал, что это она. Он даже успел подумать, что снова остался у нее, а чистых рубашек в ее доме как не было, так и нет. Но потом пришло осознание, что он у себя дома. И лавина воспоминаний обрушилась, готовая смести его здравый смысл.

– Что ты тут делаешь? – прошипел он, даже не понимая, как сильно он сжал руку Милы, пока она не поморщилась от боли.

Мужчина отпустил запястье и, превозмогая головную боль, накатившуюся вместе с пробуждением, встал с кровати.

– Слав, – поднявшись вслед за ним, сказала Мила. – Я…

– Какого черта ты тут делаешь? Ты хоть понимаешь…

И тут он осекся.

Татьяны нет. Потому Мила и пришла. Впервые.

Она никогда не была у него дома. Как и Коршунов. Потому что это был их с Татьяной дом. То место, куда они всегда возвращались. Где по-прежнему оставались мужем и женой. И видеть здесь Милу было странно. Даже неприятно. Вячеславу казалось, что в любую минуту может войти жена и застать ее в его спальне. На самом деле, случись такое, она, скорее всего, лишь равнодушно посмотрит и прикроет за собой дверь, уходя. Но от этого Вячеслав чувствовал себя еще хуже.

Но самым страшным было то, что Татьяна не войдет.

Вячеслав, не говоря ни слова, отвернулся от любовницы. Ее экзотичная красота сейчас была слишком яркой, и неуместной. Он понимал, что глупо винить Милу, в том, что она хорошо выглядела, но не мог не думать о несоответствии ее вида с тем состояние, которое навалилось на него.

– Прости, если расстроила тебя. Но я не могла оставаться в стороне, когда с тобой такое случилось.