Карающая длань законотворца – 2

На что отец надеется? Что убьёт наследника? Пф, какая глупость. Каэль законотворец, его такая мелочь, как удушье не убьёт. Лишит на время сознания, да и только. К тому же, этот мальчик защищён лучше кого бы то ни было в этом мире. Ведь все его раны и чувства мои. А значит, сознание потеряю я, и за это время отец успеет причинить ещё больший вред и сбежать.

Нельзя этого допустить.

Я всё ещё надеялась получить разрешение на обучение в школе имперцев, а это дозволить мог только Аганеш. Если оплошаю сейчас, мне навсегда закроют путь к тайнам империи.

Ни за что.

– Я предупреждала.

Схватив меч, я поразилась гладкости рукояти. Всё тело хранителя покрывали молнии и вырастающие на глазах шипы, но рукоять, рукоять была гладкой, как щека младенца. И такой же тёплой, будто живой.

Едва я занесла клинок над второй рукой отца, навершие хранителя полыхнуло красным и забилось в такт моему сердцу.

Что за чёрт…

– Ха. Ха-ха-ха! – рассмеялся Идир, грубо подбрасывая Каэля вверх. – Я знал! Я всё знал с самого начала! Ты не законотворец, Диела! Законотворец не может быть женщиной, не может, – совершенно по-сумасшедшему зашептал он.

 – Я прав! Всегда был прав! Ха, что ты мне сейчас сделаешь?! Что?!

– Этой силой наделил меня сам Святейший. Не знаю, о чём ты говоришь, но я законотворец. Отпусти Каэля, повторяю в последний раз.

Герцог вскинул голову, смотря на принца, потом прищурился и с силой швырнул его в меня.

– Ты жалкая, такая же жалкая, как и Луяша, – выплюнул Идир, придерживая отнятую руку у обрубка.

 – Та тоже хотела стать законотворцем, но слава богам, отец не пошёл на этот глупейший шаг. Я… я хотел… чего я хотел?.. – Отец пошатнулся, прижимая руку к краям раны, которая почему-то больше не кровоточила. – Я хотел… хотел…

Пока он смотрел в пол и бормотал, я аккуратно поставила Каэля на ноги и кивнула Гражеце.

– Хотел!!! – взревел он. – Хотел прославить наш род, да! Я хотел… хотел… Чего я хотел?..

Кажется, ему становилось всё хуже. Он явно бредил. Я с сомнением посмотрела на оставшийся за спиной коридор и усмехнулась.

Иэль где-то там, да? Прячется, не желая показывать себя, ведь Тень никто не должен видеть.

– Трус. Господи, какой же ты трус. Ненавижу. Я ненавижу тебя, Иэль! Чтоб ты сдох в муках совести, кошак паршивый.

Я воткнула лезвие хранителя в пол и опираясь на него, как на палку, поднялась. Отрастающее запястье всё ещё дёргало, боль разливалась по всему предплечью, уходила в подмышку и замирала где-то в районе сердца.