Чужие Люди

Подсвечивая фонариком телефона, копалась в шкафчиках, вытаскивая необходимое: подходящие по росту штанишки, колготки, шапки, варежки. Мысленно извинялась перед родителями детей за кражу вещей. Руки тряслись, голова не соображала. Это всё сон, дурацкий сон. Она обязательно проснётся.

– Ирина, ты? – раздался голос за спиной.

Ира вскрикнула и обернулась, хватаясь за сердце.

– Любовь Семёновна, господи, вы что так пугаете! – ошарашенно уставилась на уборщицу, приводя дыхание в порядок.

– Да это ты пугаешь! Ты что тут делаешь? Ночь на дворе! – Любовь Семёновна была удивлена не меньше.

В голове всплыли слова Озерова, он строго настрого запретил кому-то рассказывать правду о происходящем. На случай любых вопросов, легенда была о том, что мальчика срочно нужно передать в опеку, а она пришла за вещами. Врать Ира не умела и без того, а тут ещё вся эта ситуация.

– Так, я за вещами, – она замялась, – мальчик, помните? – врать не умела, но попытку предприняла.

– Родители нашлись? – обрадовалась уборщица, удивлённо разглядывая горку детских вещей.

Думай, думай, думай! Думай, Ира!

– Ой, а вы-то что тут делаете? – вдруг опомнилась.

Разве уборщица не должна быть в такое время дома в уютной постели.

– Дак, с Петровичем, выпили по двести грамм, селёдочки порезали, картошечки приварили. Мы частенько с ним тут заседаем. Бессонница, – улыбнулась и посмотрела на Иру. – Так что? Нашлись мамка с папкой?

Ира очень любила Любовь Семёновну. И их вот эту дружбу с Петровичем.

Оба уже в возрасте, одинокие, а на работе, как голубки. Он ей ведёрочко наполнит, принесёт, снег расчистить поможет. Она ему исправно каждый месяц единственную шторку в каморке снимала и уносила домой стирать. То бутерброд из дома принесёт, то папирос прикупит. Хвастались друг другу, у кого внуки чему научились.

Вместо ответа, разглядывала её лицо, светлые глаза и густые полуседые кудри. Сколько ей лет? Они, наверное, ровесницы с мамой. Она не сможет ей соврать. Не сможет.

– Ира, с тобой всё в порядке?

– Сколько времени? – вышла из оцепенения.

– Не знаю, четвертый час, наверно. – Взяла Иру за плечи и заглянула в глаза. – Да что такое случилось?

– Я вам кое-что расскажу. Только дослушайте до конца.

Макс ожидал, сложив руки на руле. В ладони был зажат телефон. Сигнал светился полной ёлочкой. Ещё не отключили. Открыл мессенджер – тишина. Он настрочил с десяток сообщений с объяснением ситуации. Не просмотрены, Алла даже не заходила.