Чужая кровь

Когда она начала бояться своего предка, бывшего таким прекрасным драконом? Она не знала. Словно что-то изменилось в её теле, не пожелавшем стать драконьим, но получившем при этом особое чутье. Но говорить о том, что никакого запустения в городе она не заметила, а селянам и вовсе нет дела до короля, она не стала. Как знать, может, это она просто совсем ничего не понимает. Она не выросла среди магиков, и её ум всего лишь ум напуганной матери.

– Теперь, когда вы все помните, – продолжил Ламберт, и его голос разносился по площади так, что Рада была уверена – если кто-то не пришел, оставшись дома или попросту проспал возвращение короля, он и то слышал.

– …Давайте поговорим. Открыто. О чем угодно.

Из-под светлых бровей его рыбьи глаза смотрели на редкость неприветливо, и Рада не удивилась бы, если бы все промолчали. Будто она забыла про своего мужа! Нет, не мог Мейнгрим молча стерпеть пренебрежение, которое ему выказал король.

– Будет ли война? – спросил он. Так спросил, будто каждому в городе должно было стать ясно, с кем именно война.

Что же, теперь Ламберт никак не мог его проигнорировать.

Рада всё пристальнее вглядывалась в лица, узнавая всё больше знакомых. Мелькали и совсем чужие люди, но с цветными лентами каких-то мятых и пыльных мундиров, а у кого-то такие ленты явно впопыхах были намотаны на магическую перчатку.

Рада снова посмотрела на Еву. Та уже пришла в себя и смотрела прямо на короля. Без обожания или подобострастия. Ровно, словно она была ему равной. И рядом с ней стоял Манфред. Радка поспешно отвела глаза, столкнувшись с его взглядом.

– Да, – хмыкнул ничуть не смутившийся король. – Вопрос, достойный магика синего клана. Но ответ ты знаешь и сам. Где цветочные, которых слишком много стало в наших городах? Они перебрались сюда, в средоточие магии.

Людское море пришло в шевеление. Все переглядывались, и Рада понимала, что происходит. Люди искали среди соседей цветочных. И не находили.

Кажется, королю и впрямь не обязательно было отвечать Мейнгриму.