Распутья. Наследие Повелителя

– Вот в дело с болотом не надо вмешиваться! – Опять кто-то Нагмала за язык тянет, ну надо ему выступать, когда и так расклад понятен… – Уговор есть, и нарушать его…

– Уважаемый мэтр, разве вам не известно, что упомянутый вами «уговор» уже нарушен? Ваш юный коллега разве не объяснил вам, что произошло и как это отразится на судьбе заключенного им соглашения?

Теперь на Кайдена уставились и старейшины. Дескать, о чем речь? Проясни вопрос. Что не так, о чем это они, кто где чего нарушил?

– Да, я не смог выполнить все, что обещал Азиль… – Слова приходилось выдавливать из себя силком, они застревали в горле, словно колючие ежебоки в плетеной изгороди.

– Давайте называть вещи своими именами. «Не смогли» вы забрать Элмара, который оказался в проданной партии не по вашей вине. А все, что случилось с его величеством, – ваших рук дело, и девушку вы обманули. Давайте-ка расскажем ей, как вы на самом деле поступили с человеком, которого обещали спасти.

Ну вот… Началось… не хватает только эффектного появления призрака из стены…

– Думайте обо мне что хотите, – мрачно отозвался Кайден, не поднимая глаз от пола. – Можете убить меня медленно или быстро, как вам будет угодно. Я сделал то, что сделал. Я очень любил своего брата.

Внезапный резкий звук, похожий на шипение атакующей змеи, заставил его невольно поднять взгляд, и он тут же понял, что не следовало этого делать, но было поздно. Он смотрел в темные, переполненные ненавистью глаза эльфа и не мог даже отвести взгляд, словно кто-то держал его насильно.

– Я тоже любил своих братьев! – Высокий звенящий голос эхом отдавался в полупустом зале. – Всех троих, представь себе! А знаешь, как я любил маму? И Оливию? Может, мне убить вас всех и сжечь вашу деревню к едреным демонам? И кузена Шеллара я тоже очень любил, так что мне теперь сделать с тобой?

Сила, державшая его, отпустила, но теперь отвести глаза означало струсить, и Кайден просто не посмел.

Лицо придворного мага неожиданно болезненно передернулось, словно от нервного тика, и в одно мгновение стало старше.

– Ваше высочество… – тихим, срывающимся голосом произнес он.