Путь, выбирающий нас

Это не страшно. К этому можно привыкнуть. Дело в другом.

Неразборчиво мямлить одним уголком рта. Перекладывать левой рукой висящую тряпкой правую. Не ходить вообще или едва передвигаться с палкой. Возможно… да нет, скорее всего, не возможно, а точно… ограничиться только духовной стороной любви. И позволить, чтобы это видели и знали.

– Ты меня не нашел.

Да, он был прав. Тысячу раз прав. Но…

– Не могу. Шеллар взял с меня честное слово, что скажу ему правду и ничего не скрою.

Очередное ругательство прозвучало как предсмертное рычание зверя.

– Если хочешь, я заставлю его поклясться, чтобы никому больше не признавался, – предложил принц-бастард. – Но… что сказать Ольге? Во-первых, ты бросил на виду свое письмо, и над ней теперь весь двор потешается. Во-вторых, король заверил ее, что ты жив, ссылаясь на магов. Сказать теперь, что ты мертв, – может не поверить, найдет специалиста, проверит сама. И вообще, может, ты еще поправишься и захочешь вернуться…

– Нет! – прорычал Кантор.

– Все равно. Даже не знаю… Сказать правду – она в тот же день будет здесь. Сказать, что ты действительно от нее ушел и не хочешь возвращаться, – представляешь, как она обидится и разозлится… Что? Извини, я не понял, что ты сказал?

Кантор опять прижал пальцами обвисший угол рта и повторил:

– Лучше пусть злится.

Элмар подумал, как действительно будет лучше, и вынужден был согласиться. Да, лучше злиться на неверного любовника, чем оплакивать павшего или нянчиться с калекой.

– Хорошо. Я сделаю, как ты просишь.

Благодарный взгляд, который он получил в ответ, был красноречивее скомканных непослушным языком слов.

– Да, и вот еще…

Принц-бастард достал из кармана завернутую в кожаный лоскут чакру Трех Лун.

– Вот… я ее на поле битвы нашел. Представляешь, опять в стену ушла, как будто не хотела, чтобы ее нашел кто-то другой. Только не надо мне рассказывать, что тебе теперь не пригодится и все такое… Она твоя, значит, должна быть у тебя. Не захочет – сама уйдет.

Он развернул сверток и положил отливающее синевой кольцо на постель. Затем, повинуясь некоему необъяснимому порыву, поднял бесчувственную руку товарища и накрыл его пальцами волшебное оружие.