Поспорить с судьбой

– Не говорить никому? Конечно, что я, маленький, не понимаю? А еще что?

– Не заглядывать в него. Ты можешь увидеть там… лишнее.

– Постараюсь, – вздохнул Мафей. – Специально не буду заглядывать. Но иногда это видится само.

– Да, чуть не забыл. Рисунок-то покажи.

– Потом. Я хочу нарисовать портрет твоего внутреннего голоса, а потом оба отдам. Сравнишь.

– Портрет голоса? – засмеялся Кантор. – Это как?

– Как я его вижу.

– А ты его видишь? Голос?

– Конечно. Я вижу, что в тебе живут как бы два человека.

Причем обычно они мирно уживаются, и спорить вы начинаете только тогда, когда резко расходитесь во мнениях. А отличаетесь вы не очень сильно. Ты жестче и серьезнее, он человечнее и легкомысленнее, но, в общем вы – один и тот же человек.

– Если ты так здорово все видишь, – не удержался Кантор, – скажи, что это за свет у твоего кузена-короля?

– Не знаю, – вздохнул Мафей. – Видеть-то я его вижу, но что это такое – не знаю.

– И Азиль не знает?

– А она его вообще не видит.

Зато она видит сферу, которую остальным не разглядеть за этим светом.

– Ту самую, что по ее словам, погубит бедного короля, если он от нее не избавится?

– Да, она так говорит, – опечалился Мафей. – а Шеллар не согласен. Он считает, что Азиль ошибается. Разве нимфа может ошибаться?

– Может, – пожал плечами Кантор, – но не Шеллару об этом судить. Будто он лучше Азиль разбирается в ее видениях! Ладно, пойдем, а то наш товарищ сейчас доест все варенье и снова смоется…

– Куртку надень, – посоветовал Мафей.

 – Там, куда я вас отведу, прохладно.

– А куда именно?

– На смотровую площадку Центральной башни. Там никто никогда не бывает, лестница на нее вообще закрыта. Я там часто сижу. Мне нравится. Высоко, красиво, никого нет…

– А нас никто не заметит?

– Меня же ни разу не увидели. Там зубцы есть, и за ними не видно. Да и высоко слишком.

Глава 4

– Ну а теперь пора немного поразвлечься, – сказал Карлсон минуту спустя.

 – Давай побегаем по крышам и там уж сообразим, чем заняться.

    А. Линдгрен

На вершине башни было действительно высоко, красиво и безлюдно. И еще довольно прохладно.

– Я тебя слушаю, – с печальной покорностью в голосе сказал товарищ Пассионарио, взирая на роскошный закат. – Что от меня опять хочет Амарго? Это же он тебя прислал?

– Он, – честно признался Кантор. – Хочет, чтобы вы вернулись.