Люди и призраки

Добить было бы вернее, вот только как? Ну свернет он ей шею, секундное дело, а толку с этого? Это ведь Лабиринт, здесь все нереально… Может, стоит отнести ее к тоннелю и попытаться забросить туда?

От этих конструктивных размышлений мистралийца отвлек чей-то укоризненный и слегка насмешливый голос:

– Мальчик, за что ты истязаешь бедную старушку? Няня тебя не учила, что так делать нехорошо? Или это и есть твоя няня?

Кантор удивленно посмотрел вокруг. На перилах королевской ложи сидел мальчишка-подросток, одетый во все черное, и, чуть наклонив голову, с интересом наблюдал за происходящим.

– Это я мальчик? – переспросил Кантор, стаскивая намордник, чтобы не мешал разговаривать. – А ты тогда кто?

Мальчишка засмеялся, легко спрыгнул с перил и направился к нему.

– Ну уж извини, – сказал он. – Я тебя не знаю, а выглядишь ты на данный момент как трех-четырехлетний ребенок. Так в чем проблема? За что ты ее так? Так же можно на самом деле убить.

– Правда? – с надеждой переспросил Кантор.

 – Очень хорошо, а то я сомневался. Я именно это и намереваюсь сделать, а ты иди своей дорогой и не вмешивайся в чужие разборки, а то огребешь за компанию.

Маленький нахал остановился у самой веревки, облокотившись о столбик, и серьезно посмотрел на Кантора.

– Неужели ты думаешь, что я просто так пройду мимо, когда кого-то убивают? Или рассчитываешь, что и в самом деле сможешь обойтись со мной так же, как с этой несчастной старухой? Ты глубоко ошибаешься. Сам ведь знаешь, что в Лабиринте внешний вид обманчив и иллюзорен.

И перед тобой не мальчик, как тебе показалось, а взрослый шаман, такой же человек Лабиринта, как и ты, только старше и опытнее. Так что лезть в драку не советую.

– Я все же попробую, – уперся мистралиец. Этот недомерок что, всерьез думает его напугать?

– Ты и ведешь себя как сопливый ученик, – так же серьезно и совершенно беззлобно прокомментировал мальчишка. – К тому же ученик плохонький, раз меня не видишь. Сколько тебе лет на самом деле? Понятно, не три и не четыре, а сколько? Десять, двенадцать?

– Тридцать один! – огрызнулся «плохонький ученик» и растерянно остановился, чувствуя неладное.

Он собирался сказать «триста семьдесят», не для того чтобы выпендриться, а просто из вредности, но правда вырвалась помимо воли. Навязчивый собеседник удивленно взметнул подвижные тонкие брови и уточнил – скорее утвердительно, чем вопросительно:

– Ты не шаман.

– Нет, я не шаман, – раздраженно отозвался Кантор.