Дороги и сны

Мало ли что кому не нравится, это не повод на людей бросаться.

– На тебя пока никто не бросался. Но объяснений я все же жду.

– Послушай, дядя Макс мне тоже ничего не объяснил. Они же все со мной как с ребенком обращаются! Увидишься с ним – сам спросишь.

– Спрошу, можешь не сомневаться. А все остальное? Что это было? Тоже эмпатия, только направленная?

– Нет… – Малышка сосредоточенно уставилась на свои ботинки, словно вдруг озаботилась, как бы не ступить в лужу. – Это немножко другое. Пробой восприятия.

– Никогда не слышал.

– Ну вот, например… Помнишь, я тебя напугала тогда, на кладбище? Ну как ты думаешь, если обычная сопливая девчонка грозно посмотрит на взрослого дядю, сильно он испугается? А я могу пробивать восприятие до самых чувствительных точек в подсознании. Причем инстинктивно, я этих точек даже не вижу и не представляю, чем вообще можно было испугать тебя.

– Справедливости ради должен сказать, не особенно ты меня испугала. Удивила скорее.

– Во-первых, я не очень и старалась. А во-вторых, ты смелый человек.

Настин Брыль меня тоже не слишком-то боялся, просто инстинктивно старался держаться подальше. Зато видел бы ты, что творится с педофилами…

– Они что здесь, стаями ходят? – Кантор от растерянности даже споткнулся на ровном месте.

Саша невесело и не по-детски ухмыльнулась:

– Меня же все знают. Я же уникальная медицинская аномалия. С виду ребенок, а по документам уже не считаюсь малолетней. Вокруг меня одно время и вправду ходили стаями. А потом мне надоело их пугать, и я одного все-таки прокляла.

– И что?

– Стаи поредели и перешли в пассивный режим.

– А тот, проклятый?

– Ушел в монастырь. – Девчушка озорно хихикнула. – Он же не знал, что я пошутила.

Впереди показался знакомый магазин, где они с Виктором покупали водку, а за ним высился еще более знакомый дом. Кантор оглянулся, запоминая дорогу до остановки.

– Тебе никогда не приходило в голову использовать свой дар на Насте? Например, отучить ее бояться всего на свете?

Кузина вздохнула:

– В том-то и беда, что у меня пробой только негативный.

Я могу испугать, пристыдить, рассердить, поссорить, унизить, заставить завидовать, а вот хорошего чего-нибудь… – она развела руками, – не дано. С Настей мой папа занимался.

– Настолько безнадежный случай?

– Сейчас она еще ничего, в меру. Помню, после смерти Жака она боялась к компу подходить. А потом был период, когда она до дрожи боялась мужчин.

– На то была такая же веская причина?

– Ага.