Я всегда буду рядом

Завтра после работы готовься. Будем готовить лук.

– Лук, – переспросила Софья Андреевна.

– Образ, – рассмеялась Лида, – звиздень, одним словом.

Глава 3

Борис всё утро играл с Севой, ожидая подробностей о вчерашнем корпоративе, но Зоя молчала. Занималась домашними делами, и вела себя так словно не было никакого инцидента с стриптизёром, сделавшего её вечер.

– Борис, продукты, – всучила ему список Марья Ильинична. – Съезди, сынок, в магазин и на рынок.

– Зоя, Сева, – позвал Борис их с собой.

Севка быстро собрался, а Зоя отказалась, сославшись на головную боль и Борис вновь заподозрил неладно. Раньше они всегда все делали вместе.

Уже вечером, сидя в спортивном баре, он поделился своими мыслями с Петюней, единственным близким другом, но тот, погрязший в собственных делах-заботах, вдохновенно показывал Борису фото каракулей своих детей. Потом неожиданно вернулся к начатому разговору.

– Тебе уже сколько? Тридцать? Как и мне, и что ты имеешь? Ишачишь на мачеху с сестрой, которая тебе даже неродная.

– Она не пойдёт, сестра всё-таки. Да и мать не поймёт.

– Ты пробовал?

– Нет и не буду, – отвернулся Борис, стараясь перевести разговор другую тему. – Дениса давно видел?

– Давно, – не купился Петюня на уловку и продолжил. – С другой стороны, чего тебе париться. Подцепишь сейчас «ночнушку» и утром к любимой женщине. Секс есть, жена пусть и суррогатная тоже есть и Севку как сына воспринимаешь.

Футбол был Борису неинтересен, но субботний вечер – единственное время, когда жена Петюни разрешала любимому покинуть родные пенаты. Будучи заядлым болельщиком, тот звал Бориса с собой, чтобы в перерывах между матчами говорить о наболевшем.

«Разведусь, ей-богу разведусь», – жаловался Петюня на очередной фортель жены и тут же вскакивал с криками «Гол», потом шёл к своей ненаглядной и выживал на семейном фронте ещё одну неделю.

Борис же посвящал свой вечер «ночнушкам» – девушкам, приходившим в бар ради случайного знакомства с далеко идущими последствиями. Женщин с низкой социальной ответственностью Борис не любил, и даже как-то побаивался, но не гнушался и ими, если на горизонте субботнего вечера было совсем грустно.