Морфы 2. Дикие сны

Невелика хитрость такое забыть, когда пересекаешься ты с ними редко, да и то больше с теми, кого бы ты хотел встретить.

– Получается, я ужасно хотела тебя увидеть, раз мы тут пересеклись? – спросила я Веста, вытирая лицо от капель, которые снова стекали с волос.

– Вот когда ты вслух говоришь не гадости, я даже не против этой твоей привычки, – вместо ответа произнес Вест с укоризной. – Продолжай в том же духе! И давай попробуем улететь из этого места, дождь можно включить, а вот выключить нельзя, а ты и так уже мокрая курица.

Мысленно – и в этот раз и правда мысленно! – я пообещала себе припомнить Весту «мокрую курицу», но послушно направила свое потяжелевшее от воды транспортное средство в сторону, чем вызвала еще больше возмущенных криков тех, кто внезапно оказался под подушкой-тучей. А Вест поймал сухую подружку моей подушки, на которую я пересела прежде, чем мы направились куда-то в самый верх комнаты. Там оказалось заметно теплее.

– Тут температура воздуха зависит от высоты, – пояснил Вест.

 – Все обычно зависают на комфортном для себя месте, но сейчас нам стоит согреться и просохнуть.

С этим я не могла не согласиться и поспешно выжала косу, после чего расплела её, чтобы волосы могли высохнуть.

– Ух ты, – прошептал Вест, определенно забыв, что собирался говорить до этого.

– Чего? – честно говоря, я немного смутилась. Вест такими вот восторженными вздохами меня не баловал. Больше дразнился. В общем-то, и сейчас не собирался продолжать.

– Не замерзни, говорю, – совершенно обычным голосом ответил он, ловя чайник и сахарницу и наливая мне в проплывающую кружку горячий чай.

 – Простынешь из-за своих мокрых косм, а лечиться во снах невыносимо утомительно. Как и болеть.

Ну и пожалуйста!

Пока мы оба обиженно пили чай, уткнувшись носом каждый в свою кружку, я мучительно пыталась вспомнить, что мне было нужно от Веста.

С ним вообще было непросто. То он почти всё лето таскается за мной с совершенно непонятными целями, то обижается на вопрос, что ему от меня нужно.

Конечно, в реальности я знакомых так не спрашивала, чего, мол, тебе надо? Так можно прослыть весьма странной и хамовитой личностью. Но во снах человек немного другой и позволяет себе больше. Это я еще за первый учебный год запомнила.

– Нравишься ты мне, дурочка, непонятно только чем, – вдруг заявил Вест. – И нет, ты вслух больше не болтала, у тебя твои мучительные мысли все на лбу написаны!

И снова в свою кружку уткнулся, такой молодец.